Путь сквозь лес полностью

Он был не единственным, кто смотрел на нового патологоанатома с восхищением, и, когда она передала Морсу четыре страницы своего отчета, Льюис задал вопрос, который вертелся у него на языке последние десять минут:

– Вы из Ньюкастла?

– Приятно слышать, когда правильно произносят название родного города! Нет, я из его пригорода.

Морс, не слишком терпеливо внимавший, как они обменивались между собой воспоминаниями о чем-то сугубо местном, встал и направился к двери.

– Должен сказать, – закончил Льюис, – очень приятно было познакомиться. – Он помахал отчетом: – И спасибо за это, дорогая!

Внезапно ее лицо напряглось, она громко вздохнула:

– Послушайте, я не ваша "дорогая", сержант. Не обижайтесь, но я прямо скажу, что я ничья "дорогая" или...

Но столь же внезапно она замолчала, увидев широкую ухмылку Морса, задержавшегося в дверях, в том время как Льюис с растерянным видом застрял перед ней.

– Извините, но я просто...

– Пожалуйста, простите моего сержанта, доктор Хобсон. Он не хотел сказать ничего дурного – ведь правда, Льюис?

Морс смотрел на изящные линии ее ног, когда она, полыхая огненным румянцем, покидала кабинет.

– В чем дело? – удивился Льюис.

– Ничего особенного – небольшой пунктик по части обращения к ней.

– Немного на вас похожа, сэр.

– Милая женщина, как ты думаешь? – спросил Морс, игнорируя мелкий выпад.

– По правде говоря, сэр, я думаю, она просто сногсшибательна.

Почему – неизвестно, но это простая констатация факта честным и глубоко порядочным человеком застала Морса врасплох. Как будто простое провозглашение чего-то абсолютно очевидного заставило его впервые осознать правду сказанного. Несколько секунд в нем теплилась неосознанная надежда, что доктор Хобсон вернется за чем-нибудь забытым, но она была очень организованная женщина и, как оказалось, ничего не забыла.

Едва Морс и Льюис собрались выпить по чашечке кофе в столовой, им позвонил констебль Поллард. Этот не слишком бдительный страж Барсучьей Глуши был одним из четырех констеблей в униформе, которых поставили дежурить у входов в Бленхэймский парк со всех четырех сторон света. Он позвонил и в сильном возбуждении сообщил, что "лендровер" из Витхэма с Дэвидом Майклсом за рулем (которого он немедленно узнал) только что проехал в садовый центр Бленхэйма. Должен ли он узнать, что происходит? Должен ли он – расследовать?

Морс взял трубку радиотелефона из рук Льюиса.

– Молодчина! Да, попытайся выяснить, что там происходит. Но слишком не светись, хорошо?

– Каким образом, черт возьми, ему удастся это сделать? – спросил Льюис, когда Морс закончил. – Он же в форме.

– Разве? Ай-я-яй! – Морс, кажется, не очень заинтересовался случившимся. – Ну, пусть почувствует себя в центре событий, как ты считаешь?

Главный инспектор Джонсон допивал уже вторую чашку кофе, когда в столовую вошли Морс и Льюис. Подняв руку, он подозвал Морса: хотелось бы перемолвиться парой слов, хорошо? Но только наедине, только он и Морс.

Десять минут спустя в маленьком кабинете Джонсона на третьем этаже Морс изучал красный дневник, изъятый вчера у некой личности по имени Филип Далей. Прежде чем оба детектива приступили к обсуждению этого дела, Джонсон выступил с мирной инициативой:

– Послушай, если между нами и пробежала кошка – что ж, бывает, давай забудем, хорошо? Что ты на это скажешь?

– С моей стороны никто не пробегал, – заявил Морс.

– Зато с моей пробежала, – спокойно констатировал Джонсон.

– Да-а! Вообще-то и с моей тоже, – признал Морс.

– Забыто?

– Забыто.

Мужчины крепко пожали друг другу руки, хотя и без взаимных улыбок, и Джонсон заговорил о делах. За последние несколько дней поступило очень много новой информации, и сейчас со всей определенностью можно сказать: Далей-младший был одним из четырех подростков – хотя и не водителем, – сидевших в краденой БМВ, убившей Марион Брайдвелл. Судя по всему, машина пошла юзом и ударила девочку задней частью, отшвырнув ее на стеклянную витрину магазина.

– Немного странное совпадение – парень связан и с тем, и с другим делом, – прокомментировал Морс.

– Но совпадение никогда тебя особо не волновали, не так ли?

Морс пожал плечами:

– Я не думаю, что он уж очень тесно связан с делом Эрикссон.

– Помимо того, что у него был ее фотоаппарат, – напомнил Джонсон.

– Да-а-а, – кивнул Морс и нахмурился. Что-то его немного беспокоило, что-то вроде песчинки в хорошо смазанном механизме, вроде кусочка скорлупки в яйце всмятку.

После случившейся трагедии миссис Линн Хардиндж, изящная ухоженная женщина пятидесяти лет с полуседыми волосами, целиком посвятила себя благотворительной деятельности, которой занималась с безумной энергией: «Еда на колесах», «Глиняный кувшин», «Помоги престарелым», «Помоги жертвам насилия»... Все говорили, какая она замечательная женщина; каждый отмечал, как хорошо она со всем справляется.

В то время, когда Морс и Джонсон беседовали между собой, она выбралась из микроавтобуса "вольво" и, прихватив с собой две картонки, главное блюдо и сладкое, громко постучала в дверь "Осни Меад Эстейт".