Обернувшись, Сара оглядела комнату, гадая, какие еще ужасы могут здесь ожидать. На самом деле такого уж беспорядка – как, например, в перевернутой кверху дном вотчине Мины – здесь не было. Но и до порядка тоже было далеко. Маленький письменный стол был весь завален бумагами и раскрытыми книгами, где им явно не хватало места, потому что некоторые лежали прямо на полу. На спинке стула висело черное пальто – перепачканные обшлага, протертый воротник, – а грязные сапоги оставили дорожку из комьев грязи, ведущую от двери к камину. Сара вздохнула. Это потребует времени.
Чтобы расчистить себе поле действий на ковре – она собиралась посыпать его заваркой и подмести, – Сара решила начать со стола, точнее, с бумаг и книг, валяющихся вокруг. Наклонившись, чтобы подобрать с пола книгу, она заметила старый потрепанный сундучок, который Рейвен привез с собой со своей прошлой квартиры. Сундучок был открыт, и несколько бумажек залетели внутрь. Лежали там по большей части книги, которые, вероятно, не сочли особенно нужными на данный момент, поскольку на столе и на полу уже валялось достаточно.
Вспомнилось его высокомерное поведение в тот первый день на приеме.
Как вы думаете, есть у человека, который учится на врача, время на чтение романов?
Что ж, когда-то у него явно было время на чтение романов, поскольку в сундучке их лежало несколько штук. Она взяла в руки томик, лежавший сверху. «Карьера Барри Линдона» Уильяма Мейкписа Теккерея. Под Теккереем обнаружился «Последний из могикан» Джеймса Фенимора Купера, а под Купером – три книги сэра Вальтера Скотта.
Сара повертела в руках Теккерея. У Мины точно должен был найтись экземпляр. Открыв книгу, она заметила, что на внутренней стороне книги имеется подпись заботливого владельца: Томас Каннингем. Подарок? Чужое добро? Сара раскрыла Купера; внутри стояло то же имя. Куплено с рук, значит. Верно, у другого студента, сразу несколько штук.
Она собрала с пола бумаги и попыталась привести их в порядок. На одних листках были заметки о типичных травмах при родах, на других была описана процедура под названием краниотомия, с иллюстрациями, про которые Сара подумала, что она что-то не так поняла. Поморщившись, подняла еще один лист бумаги, который оказался письмом. Заметив это, Сара быстро отложила листок, но успела при этом кое-что заметить: письмо было от матери Рейвена, и называла она его отнюдь не Уиллом и не Уильямом.
Улыбнувшись этому открытию, Сара положила письмо на стол отдельно от прочих бумаг, чтобы оно не затерялось. И в этот момент ее взгляд упал на раскрытый дневник. Сару поразил контраст между двумя страницами. Левая была исписана убористым, аккуратным почерком; это были – успела заметить она – заметки о применении эфира. На другой стороне стояли всего два слова, наспех накорябанные нетерпеливой рукой:
Иви отравлена?
Сара слишком поздно услышала шаги. Ее застукали.
– Какого дьявола вы тут делаете? – спросил Рейвен.
Он выхватил у нее из-под носа дневник и захлопнул с такой силой, что бумаги, что она успела собрать в аккуратные стопки, разлетелись опять. Рейвен явно разозлился гораздо сильнее, чем следовало бы в такой ситуации, и Саре стало интересно, что же, по его мнению, она могла такого прочесть.
– Не нужно так кипятиться, – спокойно ответила горничная, надеясь, что он тоже остынет. Стоит ученику доктора пожаловаться – и у миссис Линдсей появится наконец причина освободить ее от дежурств в приемной. – Я просто хотела прибраться.
– Вы не просто хотели прибраться, вы копались в моих личных вещах, чего я не потерплю. Эти бумаги – не вашего ума дело, да его тут и не хватит.
Несмотря на всю шаткость своего положения, Сара не смогла удержаться. Рейвен задел ее за живое. Она понимала, что нужно отступить, но какой-то инстинкт вместо этого толкал ее вперед. Девушка еще могла как-то терпеть пренебрежительное отношение со стороны пациентов из верхней приемной, но не от этого неопрятного юнца.
– Кто такая Иви? – спросила она.
Это замечание произвело на Рейвена ошеломительный эффект. Он поник, будто сдулся, и ответил совсем другим тоном:
– Она… Это вас не касается.
Сара решила развить преимущество:
– Откуда у вас на самом деле этот шрам, Уильберфорс?
Его глаза вспыхнули, но Сара успела разглядеть мелькнувшую в них тревогу. У Рейвена имелись секреты – в этом-то и была настоящая причина его преувеличенной ярости.
– Ты прочла письмо моей матери?
– Я бы никогда себе этого не позволила. Всего лишь увидела имя адресата. Я уже несколько раз слышала, как миссис Симпсон называет вас Уильямом, и вы ни разу ее не поправили. Почему бы это? Доктор Симпсон знает, что ваше настоящее имя – Уильберфорс?
Уилл вспыхнул.
– Тебе неплохо бы помнить о своем положении. Ты, похоже, забыла, что ты – прислуга. Что это за дом, в котором допускается подобное поведение?
Сара опустила взгляд на сундук, потом посмотрела на свою корзину.
– А вы, конечно, привыкли к большему почтению со стороны прислуги, сэр? – осведомилась она.
