Да уж, похоже на Джеймса, подумал Рейвен. Он не мог себе представить, что этот человек особенно расстроится, если случайно кого-нибудь убьет. Посчитает необходимой жертвой во имя прогресса. С этой мыслью Уилл решил не спешить домой, несмотря на то что живот бурчал от голода.
– Вместе с тем он, может, и на что-то наткнулся, – добавил Грегори. – Сам я испытать на себе новую формулу поостерегся и решил употребить подопытных животных. Они быстро перестали отвечать на внешние раздражители, в том числе и на болевые стимулы. Я как раз собирался их проверить, но ваше появление меня отвлекло.
– Что за животные? – спросил Рейвен.
– Пара кроликов.
– У вас много подопытных кроликов?
– Нет, только два – вон там.
Уилл почувствовал, как внутри его что-то густеет, точно ртуть на морозе. Он сунул руку в ящик и потрогал животных на тот случай, если ошибся насчет их состояния.
Нет, не ошибся.
– Эти кролики мертвы. Сколько вы им дали?
– Совсем небольшую дозу. Я всего лишь раз капнул на носовой платок.
Всего одна капля.
Рейвен вылетел из лаборатории, ссыпался вниз по лестнице, пронесся по коридорам. Пробы в доме Симпсона, как правило, проходили так: все сидели вокруг обеденного стола, вдыхая пары очередного образца, постепенно увеличивая количество вещества, вдыхая все глубже и глубже, пока либо не проявится эффект, либо образец не будет сочтен бесполезным. Необходимо скорее попасть на Куин-стрит, хотя может быть уже слишком поздно…
Уилл выскочил из ворот колледжа на залитую дождем Николсон-стрит и огляделся в поисках хэнсома[48]. Денег на поездку не было, но он мог одолжить у профессора, когда доберется до места, а если попадет туда слишком поздно, плата кебмену станет самой меньшей из его проблем.
Улицы были практически пустынны: несколько мокрых насквозь фигур плелись домой по лужам – и ни одной коляски. Рейвену вспомнилось, как гости на Куин-стрит часто жаловались, что поймать кеб в Эдинбурге практически невозможно, особенно в дождь. Да и час был уже поздний: респектабельная публика уже давно сидела по домам, переваривая ужин или готовясь ко сну. Навстречу ему попадались одни пьяные гуляки. Один такой персонаж, шатаясь, заступил Рейвену дорогу, невесть с чего вообразив его своим врагом, и, сыпя проклятиями, попытался вступить в драку. Уилл с легкостью увернулся, слегка ускорив шаг. И тут впереди он заметил экипаж – он подъезжал к перекрестку со стороны Инфермери-стрит. Пассажиры наверняка слыхали о Симпсоне и, конечно, не откажутся помочь, когда услышат, какая ему угрожает опасность.
Рейвен побежал навстречу, размахивая руками и крича кучеру остановиться. Из экипажа раздался резкий приказ, и кучер подстегнул лошадей, щелкнув в направлении Уилла хлыстом, чтобы тот не приближался. Рейвена это не удивило. Он, должно быть, выглядел как безумец, который собирается напасть на карету.
Ему оставалось только бежать. Невзирая на боль в мышцах и жжение в легких, бежать, пока не доберется до Куин-стрит. Останавливаться было нельзя.
Он бежал, разбрызгивая лужи, пытаясь прикинуть самый короткий путь; шаги эхом отдавались от мокрых стен. Вскоре в их стук вплелся неистовый грохот в груди, хотя в этот момент ему стало легче: дорога пошла под уклон, вниз по Кокберн-стрит, и теперь он мог бежать быстрее, не так сильно напрягая мышцы и легкие. Тут ему что-то подвернулось под ногу – останавливаться и выяснять, что именно, Уилл не стал, – и он чуть не поскользнулся. Риск был велик: подвернутая лодыжка, и все было бы кончено.
Восстановив равновесие, Рейвен опять пустился бежать, на этот раз внимательно глядя себе под ноги, стараясь опять не пропустить препятствия в туманной мгле. И тут врезался во что-то с такой силой, что у него лязгнули зубы. Ощущение было такое, будто он ударился о стену, вот только стена эта была теплая и в одежде. Отскочив от удара, он упал. Кто-то пнул его в бедро, и Рейвен почувствовал, как в кармане разбилась склянка; он грохнулся прямо на нее. Уилл поднял глаза, пытаясь понять, что с ним произошло, и увидел над собой в свете уличного фонаря два кошмарно знакомых лица.
Он попал прямиком в распростертые объятия Хорька и Гаргантюа.
Уилл почувствовал на плечах огромные руки, которые, сжавшись, вздернули его, будто тушу на бойне.
– Мистер Рейвен, – сказал Хорек; его голос так и сочился злобной радостью. – Какой приятный сюрприз. Знаете ли вы, который теперь час?
Театральным жестом он извлек из кармана часы, принадлежавшие отцу Рейвена, и качнул их на цепочке.
– Час сразу за часом расплаты. Ну, чем будем расплачиваться – деньгами или… Помнится, я упомянул глаз, не так ли?
Положив часы обратно в карман, Хорек извлек оттуда все тот же нож, которым рассек Уиллу щеку в последнюю встречу.
При виде ножа Рейвен рванулся в сторону, но Гаргантюа держал его крепко.
