— Расставь ноги, — потребовал он, когда в руках остался последний нож. Динка послушно расставила ступни на ширину плеч, и последний нож воткнулся в мишень в дюйме от ее промежности между ее бедер. Тирсвад озорно ухмыльнулся. Динка попыталась отойти, чтобы полюбоваться тем, что получилось. Но последний нож прихватил штанину, пригвоздив ее к мишени. Пришлось вытаскивать его.
— Ну ты даешь! — с деланным разочарованием проговорила она, разглядывая дырку в ткани на самом интересном месте. — Испортил мне штаны. А я-то тебе доверяла!
Но Тирсвад не поддался на провокацию, выхватив у нее из рук нож, и принялся выдергивать остальные.
— Зато очень удобно — не надо каждый раз снимать с тебя штаны, чтобы… — он хитро посмотрел на нее. Динка фыркнула. Нашелся шутник! Давно ли стеснялся даже смотреть на нее?
— Потренируй меня тоже метать, — попросила Динка.
— Лучше я потренирую тебя уворачиваться, — проговорил он, показывая ей на ладони метательный нож. — Смотри и запоминай: у любого метательного орудия есть центр тяжести…
Динка так увлеклась уроком обращения с холодным оружием, что не заметила, как день перевалил за середину. Тирсвад научил ее ценному фокусу. Оказывается, если нет возможности увернуться или прикрыться от летящего в тебя холодного оружия, можно попытаться изменить его траекторию, ударив по центру тяжести.
Когда она метала в Тирсвада нож, он ловко поддевал его на лету так, что тот, кувыркаясь, подлетал вверх, а затем падал острием вниз как раз в подставленную ладонь Тирсвада. Тот перехватывал нож на лету и швырял обратно в Динку. Со стороны это выглядело как настоящая магия, но оказалось, что выполнить это не очень сложно, и у Динки почти получалось. Так они и тренировались, когда раздался звонкий металлический шум. Это кок ударял поварешкой по пустой кастрюле, призывая всех обедать.
Тирсвад повесил ножи обратно на пояс и протянул Динке руку, но она отрицательно покачала головой.
— Иди без меня, что-то нет аппетита, — проговорила она, опускаясь в тень от кубрика и прислоняясь спиной к его стене.
Он с тревогой посмотрел на нее, но Динка ободряюще улыбнулась и махнула ему рукой. Хотелось побыть одной и подумать.
Тирсвад ушел, а Динка все сидела, глядя на буруны морской воды, остающиеся за кормой. Что с ними дальше будет? Даже если они вернут в свою команду Дайма… Отличающиеся от всех, тесно привязанные друг к другу, сильные, но уязвимые. Они обречены не жить, а выживать, не имея возможности вернуться в родной мир.
Сама того не осознавая, Динка начала думать о том, неизвестном ей мире, как о своем родном. Случай с Ладой и ее отцом очень наглядно показал ей насколько она здесь чужая. «Они не люди», — просто сказал капитан «Элегии». Но сколько всего было в этих словах! Суеверный страх, недоверие, отвращение, брезгливость. «Не люди».
А ведь она рисковала своей жизнью и жизнью Штороса ради того, чтобы спасти его дочь от судьбы быть сожранной чудовищем. Сейчас она отчетливо понимала, что подчинись она в тот момент Дайму… Ладу бы отдали змею, он бы ушел на глубину, корабль продолжил бы свой путь. И все было бы нормально. Шторос не рискнул бы жизнью и не потерял бы свою драгоценную независимость. Никто бы не догадался, что они не люди. Никто не погнал бы их с «Элегии». И они сейчас все вместе плыли бы к берегам Бопчала, как и задумывали.
Получалось, что опять виновата во всем она, Динка. Тем, что приняла свое решение, не подчинилась Дайму. Это все было ни что иное, как гордыня. Мысль о том, что она лучше всех, выше всех, сильнее всех сыграла с ней злую шутку. И, вместо того, чтобы защитить своих близких, она поставила их под угрозу.
Динка что есть силы сжала руками голову, не в силах выносить эти мысли. Если бы… если бы… Какая же она дура!
Динка вскочила с места и заметалась по корме.
— Эй, Динка, полегче, — послышался голос Хоегарда из-за угла. Она застыла на месте, а затем медленно приблизилась обратно к кубрику и заглянула за угол.
Там плечом к плечу прямо на палубе сидели Шторос с Хоегардом, опираясь спинами о стену кубрика и прячась от солнца под слегка нависающей крышей.
Шторос сидел прикрыв глаза и закусив нижнюю губу. Бегая по корме, Динка натянула поводок, и ему опять стало нехорошо. Динка испытала угрызения совести. Ее настигла мысль о том, что с упрямством Штороса, этот поводок скорее на ее шее. Это не он не может отойти от нее, а она всегда вынуждена думать о том, чтобы не удаляться от него.
Динка подошла к мужчинам и втиснулась между их соприкасавшимися друг с другом телами, как когда-то на отмели.
— Почему ты не разрешил мне подойти утром? — спросила она Штороса, на бледное лицо которого возвращались краски.
— Держись подальше от Джо. Я не доверяю ему, — вместо ответа проговорил Шторос и склонился к ее лицу, словно собирался поцеловать.
— Не надо меня обнюхивать, — Динка накрыла его лицо ладонями и легонько оттолкнула от себя.
— А ты что-то скрываешь? — нахмурился Шторос. И тут же добавил: — Тирсвад.
— Он не причем, — тут же выгородила друга Динка, понимая, что от Штороса бесполезно что-то скрывать.
