Кайл ждал его у второй двери, ведущей в подземные переходы. Чарли смотрел вслед уходящим друзьям, и странное чувство охватило его, он не мог бы его описать словами. Страх, нежность, леденящая, рвущая душу ярость, и грустное понимание обреченности.
-Я не боюсь, – тихо прошептал он, как заклинание.
-У меня есть идея, – Алиса поравнялась с ними, чуть поотстав от старшего Илосовича.- Котик, ты ведь знаешь, зачем дети этому уроду…
Чешир кивнул, передернувшись. Чарли непонимающе смотрел на них.
-Кровь, – тихо сказал кот. –Он собирает кровь у похищенных малышей. Она дает ему силы меняться, расти, как когда-то росла Красная Королева. Он хочет прорваться в мир, откуда ты и Алиса пришли к нам. А потом в другие миры за пределами нашего.
Чарли храбро улыбнулся.
-Так ему нужна моя кровь? Знай я это раньше, не стал бы бегать от этого Хозяина!
-Всё сложнее, – Чешир подошел к большой железной штуковине, возле которой уже стоял Стейн, рассматривая её с недоумением. –Садитесь в лодку. Как взлетим, я расскажу все до конца.
Он нехотя взобрался внутрь, заметно дрожа. Алиса села рядом, обняв его.
-Не бойся, – тихо шепнула она, – отдай мне свой страх.
-Тебе хватает и своих собственных, – покачал головой Илосович. Алиса улыбнулась.
-Переливающийся через край сосуд, – сказала она, гладя его по спине, – мне уже все равно. Просто представь, что отдаешь его мне. Тот миг Времени, когда страх перед высотой поселился в тебе.
Он придвинулся к краю лодки, дрожа как в лихорадке, борясь с леденящим ужасом при виде расстилающихся внизу выжженных полей и странных рек и озер. На миг перед глазами встала маленькая, окутанная белыми шелками фигурка, летящая с башни. Истошный крик, резко оборвавшийся вместе с омерзительным шлепком и хрустом. Илосовича снова затошнило. Он отвернулся от борта, вцепившись в скамью. Нет, никогда ему не избавиться от этого ада!
====== Часть 24 ======
-Башня Хозяина, – сказал Чешир, указывая на громадные черные шпили, меж которых ослепительно сверкала электрическая дуга. –Оттуда он руководит своими приспешниками, там он ждет нас.
Стейн с жадностью всматривался в башню. Странное чувство поселилось в его груди. Он чувствовал, как его влечет туда, словно там был кто-то, кого хотелось видеть, как Алису, или Мэри. Но тяга эта была темной, холодной, и жажда напоминала ту, что когда-то бесконечно давно он испытывал к тонкому темному ручейку, стекающему из разрезанного запястья отца. Он сам не мог бы сказать, откуда всплыло это воспоминание, и этот образ- тонкое белоснежное запястье со струйкой крови, сбегающей из надреза. В горле пересохло и он почти чуял железистый солоноватый аромат.
Стейн поднял руку, глядя на собственное запястье. Зов был сильнее тонкого голоса рассудка. Он взял нож и острием вспорол тонкую нежную кожу и венку, вызвав к жизни темную струйку. Услышал далекий, испуганный крик Чарли, голос Алисы, смешивающийся с тревожным мяуканьем Чешира. Кровь хлынула в рот, принеся невероятное облегчение. Почти отпустило чудовищное холодное притяжение, влекущее его к Башне. Стейн глотал соленые горькие капли собственной крови и чувствовал, как мысли в голове обретают невероятную ясность.
Он слышал мурчащий голос Чешира, раскрывающий юному Чарли тайны его происхождения и возможности его организма. Одновременно он ощущал себя Илосовичем Стейном и тем существом, что было в Башне. Он чувствовал внутреннюю разрывающую боль этого существа, его отчаянный страх.
-Он боится, – вслух сказал Илосович, глядя на Башню, – он до смерти боится! И он ЗНАЕТ, что мы идем за ним.
-Ты чувствуешь его чувствами, – Чешир грустно усмехнулся. –Следовало этого ожидать…
-Всего лишь то, что всегда есть две части единого целого, даже если они разбросаны по мирам, – кот устало провел рукой по изъеденной болячками голове. –Илосович Стейн, готов ли ты встретиться лицом к лицу с тем, кем стал бы, не будь твоей сестры, и твоей супруги, и той, что звалась Мэри Келли?
Бывший Валет Червей угрюмо смотрел на башни, чувство обреченности было единственным, что владело им сейчас. Он понимал какой-то частью себя, что это чувство исходит от того, другого, но не мог ничего поделать с собой. В памяти снова всплывали темные переулки и отчаянный бег по колено в грязи, воде и дерьме, бег, от которого зависит жизнь. Только теперь он был одновременно дичью и охотником. И он чуял преследователя, но остановиться не мог. Его вела жажда, отчаянная, сводящая с ума жажда крови и плоти, способная на мгновение приоткрыть завесу, отделяющую его от того, другого мира, мира мечты…
