Трижды заблокированные северяне пытались сдаться. Трижды я приказывал встречать их камнями, стрелами и дротиками. Жестоко? Те, кто так долго уверял меня в покорности и лояльности, чтобы заманить в засаду, не вызывают у меня сочувствия. Я позволю себе одну слабость. Не стану казнить заложников, которых они мне отдали. Лишь расскажу им, как с ними обошлись их дорогие сородичи, отдавая практически на верную смерть. Но тем кто все это устроил спуску не будет. Сегодня мы пленных не берем.
Добивание продлилось до самого вечера, пока система не озвучила заветные слова:
“Победа. Ваш уровень повышен. Четыре подразделения повысили свой статус”.
“Те-Увей, можешь меня вырубать”. - скомандовал я.
Все. До конца довел и можно обратно во тьму.
— Когда он очнется? — спросил некто.
— Или сейчас, или потом, или не очнется. — ответил ему хриплый низкий голос.
— Да ты философ, Малвоу. Но лучше бы ему очнуться. Хотя бы ненадолго. Если он откинется здесь… Могут возникнуть недопонимания с гробами. Так что пусть очнется.
А кто он? Кто должен очнуться? Это в смысле я? А кто я? Что я? Память пуста. Или не пуста, но затянута туманом.
— Предлагаю гальвинировать.
Гальви… Кажется, так назывались старые эксперименты по "оживлению" мертвых с помощью электрического тока. Анатомические театры с пляшущими на потеху публики покойниками. Я это помню? Я это видел? Нет. Фотографии, статьи, Википедия. Что такое Википедия?
— Он не гомункул, Малвоу. Не химера. Гальванизация живых людей разве их не убивает?
— Не сразу. — хитро ответил Малвоу. — Может, успеем его справадить. Ты ведь этого хочешь? Чтобы нас не заподозрили в убийстве стратега.
Стратег… Это я? Кажется, да.
— Всегда дивился, как столь одаренный человек может быть одновременно настолько законченным кретином во всём остальном.
— Это ты… на меня намекаешь? — с обидой ответил Малвоу.
— Что ты, друг. Что ты. — уверил первый голос. — Я о чертовых гробах. Об их магосе, что притащил нам полумертвого стратега с полупрожаренным мозгом.
— Сэзра, хватит издеваться.
— Хватит нести чушь. — строго ответил первый. — Тут лежит не раб, которых ты вскрываешь и меняешь сотнями. Не время для экспериментов. Это человек с опасными связями. Если он тут сдохнет, мне нужны чистые руки. И мои, и твои. Ясно? До сих пор не понял по какой схеме мы работаем? Я не трогаю своими кривыми руками твою лабу, а ты свое кривое рыло держишь подальше от политики.
— Ну тогда ждем. — вздохнул Малвоу. — Или он очнется, или его мозги окончательно сварились.
Очнется… Я очнулся? Как бы узнать… Я попытался заговорить, но лишь слегка сдвинул пересохшие губы.
— Шевельнулся?
— Они, бывает, шевелятся. — ответил Малвоу. — Даже если мозги спеклись.
Надо открыть глаза. Веки слиплись. На них словно засохшая корка. Да что со мной случилось? Я помню про гальванизацию, фотографии, Википедию, но все это было когда-то давно. Будто в прошлой жизни. А что происходило недавно?
— Не, он правда шевелится. — вдруг добавил Малвоу. — Сейчас помогу.
В нос мне ударил какой-то жуткий, практически нестерпимый запах, на глазах выступили слезы. Тело непроизвольно дернулось и я его наконец ощутил целиком. Вспомнил, что у меня есть руки, ноги и прочее мясо.
— Да-да. Просыпайтесь, стратег. Надо вставать. — приговаривал Малвоу, пока я кашлял и пытался пошевелить ослабшими конечностями.
— Так… Следи за ним. Я обрадую Увея. — произнес Сэзра.
Увей? Те-Увей. Воспоминания последних месяцев обрушились на меня словно ледяной водопад. Вернулись, прихватив с собой боль, тошноту и тяжесть в голове.
"Клещ. Это был чертов клещ". — пронеслось в голове, пока я пытался что-нибудь сказать.
Меня били копьем, молнией и магической стрелой. Все ерунда. Легкий, почти эротический, массаж. А вот хорошо поставленный укус опытного клеща — мое почтение. Катарсис до полной рефлексии. Даже мое привыкшее к армейским будням тело с трудом переносит последствия.
Явился Те-Увей. Мне к тому времени даже удалось разлепить глаза, но заговорил я только после того, как этот Малвоу смог меня напоить кисло-жгучим зельем.
— Ваша жизнь была в большой опасности, стратег. — шелестящим голосом заявил мне магистр. — Пренебрежение лечением, чрезмерная нагрузка на ослабленное тело. Можно ли назвать такой риск разумным? Вы же стратег. Тот кому суждено нести свет разума во тьму невежественного мира.
Стыдить меня вздумал! Может, Шан-Асол и был когда-то стратегом, но в книжках своих все наврал или забыл, или был хреновым стратегом. Не выходит избегать риска. Если уходить от него, то тебя окружат, запугают риском как волка флажками, обезоружат, разденут и поставят в известную позу. Такой вот был бы путь стратега.
Избегай я опасности, то уже сидел бы под колпаком Геора, потеряв всех кто мне был дорог. Бессильный инструмент в чужих руках. Лучше уж риск.
— Сколько времени я был в отключке?
— Шесть дней.
— Сколько!? Что с армией?! Где мы вообще нахрен?!
— Это Утопье.
— Утопье?! Город на болоте?
— Жить он будет. — напомнил о себе Малвоу. — Раз такой бешеный, значит силы есть.
