— Верно, только ещё раз заклинаю, ни одна живая или мертвая душа не должна знать об этом! Двое это уже много. Однако мы стратеги. Наши слова, произнесённые здесь, защищены божественным даром.
— Откуда такая подозрительность? — немного подначил коллегу я.
— Откуда⁉ Вы ещё спрашиваете, уважаемый Михаир. Однажды я и ещё четверо доверенных лиц провели особый ритуал в безлюдном месте. Но представляете, за нами наблюдали!
Ха!
Ну да. Воскрешение Ксигона я запалил, несмотря на всю их конспирацию. Спасибо артефакту Каламет.
— Хорошо. Значит только мы двое. Что-ж, начнем трагикомедию с тысячами актеров.
Тысячи невольных актеров и всего несколько зрителей в лице вражеских стратегов. Я вспомнил место, куда меня однажды принёс древний демон, скрывавшийся под личиной кербрийца. Он доставил меня на заброшенную виллу, где слепоглухие актеры играли заученные роли, ориентируясь лишь на память и выемки в полу сцены. Этот образ хорошо описывает суть нашего плана.
Первый день у реки прошёл очень спокойно. Я бы даже сказал расслаблено. Пять сотен метров проточной воды предотвращали вспышки насилия лучше любых миротворцев. Это расстояние слишком значительное для прицельной стрельбы даже из самых мощных орудий, поэтому люди спокойно подходили к реке, набирали воду.
Конечно, охрана и венаторы бдили, но их клинки не пригодились сегодня. На том берегу реки кроме конных патрулей к воде приблизился только… оркестр.
Честно говоря, не знаю что шаддинцы пытались этим продемонстрировать. Уважение, презрение, а может то была просто шутка. Однако в первый день встречи армий весь день играл музыка. По полсотни человек с духовыми инструментами, литаврами и тамбуринами работали в две смены. Незатейливая мелодия лилась над рекой, навевая какую-то особую светлую грусть.
Была даже мысль вывести наших музыкантов. Подыграть неприятелю в прямом смысле. Однако люди устали после перехода через степь. Не хотелось выводить их стоять на жаре ради показухи.
Близость воды заметно подняла мораль всей нашей армии. Люди купались сами, мыли лошадей, старались избавиться от пыли. Если бы Ксерион мог сделать священную реку смертельной для нас, то, вероятно, одержал бы победу. Однако даже Царь царей не имел всей полноты власти над водами Айрата. До самого вечера мы наслаждались доступом к реке.
Ночь тоже прошла относительно спокойно. Утром на том берегу кроме музыкантов можно было заметить небольшой парад элитной кавалерии Ксериона. Царские телохранители пуштигбан, катафрактарии, солнечные щиты, два десятка крупных боевых слонов. Все блестели в рассветных лучах медью, бронзой и начищенной сталью. Этакая наглядная демонстрация чем нас скоро будут убивать.
Кроме разных выступлений на том берегу шаддинцы практиковали ещё один вид психологических операций. Клестус доложил мне, что вражеские стратеги через командный голос связываются с отдельными воинами нашей армии. В основном низшим командным составом, наёмниками и гибридами. Сулят несметные богатства, подбивая на предательство. Уж не знаю, удастся ли им кого-то реально завербовать, но такая подрывная деятельность в любом случае заставляет нас усиливать бдительность. Возможно, шаддинцы старались посеять атмосферу взаимных подозрений. Вынудить нас подозревать всех и каждого. Что-то мне подсказывает, боевой дух станет решающим фактором этой компании.
И предложение Сандиса сознательно просаживать мораль наших войск звучало особенно рискованно в данном контексте.
Однако запас прочности боевого духа у нас имелся. Пока надо было двигаться к Табиру. Мы продолжили путь, шагая теперь вдоль реки. Вскоре шаддинцы двинулись вслед за нами на своём берегу. Их основная армия тоже смещалась к Табиру.
«Вы прошли тяжелый путь через мои родные степи», — снова обратился к нам Ксерион. — «Дальше будет только хуже, но одной хорошей новостью могу наградить вас за смелость и дерзость: обратно вам идти не придётся».
Ксерион вкинул ещё пару угроз, но никаких действий пока не предпринял. Обе армии спокойно шагали параллельно друг другу. Складывалось даже обманчивое впечатление, что мы две части одного громадного народа, идущего в землю обетованную.
— Это все так интересно… — жизнерадостно вещала Милен, сидя на краю повозки.
Рядом кроме меня ехали Ноций и Орина.
— Мне уже приходилось много воевать, — с некоторой суровостью в голосе произнес Ноций. — А вот Орина воюет ещё больше.
— Ага, — кивнула Милен. — Поняла. Но… Я вот все хотела спросить… А зачем вы это делаете?
Ноций явно задумался. Он, как и Милен, недавно попал из мира мифических существ в цивилизацию людей. Сразу оказался в армии. Возможно, Ноций воспринимал войну как нечто само собой разумеющееся. Не требующее разъяснений.
— Ну… — задумался он. — Надо защищать Империю. Там в центре есть город, который называется Рег. Очень большой и важный город. А вон те на другом берегу, они хотят его победить.
— Но они же далеко, — ответила Милен. — Пусть просто сидят за своей рекой. Нельзя об этом договориться?
