Пехота, слоны, кавалерия саваран — похоже, что враг готовил комплексную атаку по фронту нашего строя. Одновременно с этим элитная конница всё дальше смещалась, уже обходя наш правый фланг.
Силы Октана не стали сражаться с ними лоб в лоб. Его конница отошла под защиту пехоты и полевых орудий. Несколько полиболов, а также десятки скорпионов были готовы отражать натиск противника. Однако воины Ксериона двигались прочь, даже не пытаясь сблизиться с кавалерией Октана.
Думаю, сейчас одна и та же мысль пронеслась в голове у всех наших стратегов. Первым её озвучил Иворна Сандис.
«Шаддинцы хотят ударить нам в тыл».
Тактика молота и наковальни. Наступать на нас пехотой, одновременно зайдя отрядом кавалерии в тыл. Если удастся синхронизировать удары… Это может быть опасно. Впрочем, у подобной тактики тоже были слабые стороны.
«Задержи их насколько это возможно», — обратился я сначала к Октану, а потом добавил для Сандиса. — «Нужно бить первыми. Обрушить на их пехоту превосходящую мощь, пока Ксерион не развернул конницу для удара».
«Согласен полностью. Конечно, в тылу тоже следует оставить прикрытие, однако пора дать этим псам умыться кровью».
Да что же вы все так собак не любите? Что шаддинцы, что Сандис. Ладно. О зоологический несправедливости местного лексикона порассуждаю потом.
Я обратился ко всем союзным стратегам с такими словами:
«Давайте-ка расколем их наковальню до того как по нам ударит молот!»
Вся наша основная пехотная линия начала наступление. Смещались вперед не только воины, но и полевые укрепления. Люди уже жаждали наконец нанести врагу серьезные потери.
«Ваш стратег пал, но аквилы его легионов ещё реют над головами сынов Империи», — обратился к людям покойного Нималекса. — «Вперед! Заставим врага тысячекратно заплатить за смерть наших товарищей! Рази и бей!»
Я заметил как отряд антесигнанов из авангарда Сандиса сделал некое синхронное движение, словно… они залпом выпили что-то из небольших флаконов. Через несколько мгновений их мораль и выносливость поперли вверх. Не просто восстановились до максимума, но значительно превысили его.
Уверен, они употребили какое-то ти-шадайское кровяное зелье. Знаменитый эликсир, которым меня когда-то спасала от яда Ар-Арамиа или другое подобное средство.
Триумвирские сто грамм, блин.
Вероятно, несколько сотен рабов были принесены в жертву для приготовления этого допинга. Почему Сандис не пустил под нож тысячи, чтобы напоить целые когорты? Конечно же, причина не в гуманизме Иворна. Вероятно, мощное зелье быстро портилось. Его нельзя было наготовить впрок, а квалифицированных заклинателей крови не так уж много. Поэтому одновременно у Сандиса получилось усилить таким способом примерно полторы сотни бойцов. Но даже это было очень даже неплохо.
Ти-шадайские кровавые зелья работали не только на магической силе. Они также содержали в себе огромное количество питательных веществ и важных для работы организма элементов.
Подобный допинг вражеское подавление не сможет полностью законтрить.
Между когорт сил Сандиса шагали вперёд шесть слонов и три десятка бронированных гомункулов. А вот огромный минотавр Горий вперёд не спешил. Понимал рогатый маньяк свою уязвимость перед подавлением. Зато у него на поясе болтались два колчана со здоровенными дротиками — каждый длиной словно снаряд баллисты. Если он сможет метать их достаточно точно, то нанест врагу страшный урон.
У меня тоже было чем удивить шаддинцев. Мы собирались использовать девастаторов с гаковницами против вражеской кавалерии, но что если против пехоты это сработает даже лучше?
Я отправил свою особую центурию туда, где расположился один из двух таксисов фаланги Сейда, а также избранные Сейда.
Сотня антесигнанов во главе с Ганом Тарионом прикрывали девастаторов. Рядом также находились лучшие центурии превенторов Двадцать Первого и все мои гомункулы — 12 штук.
Мы с Ноцием снова поднялись в воздух, готовые явиться туда, где срочно понадобится помощь.
Когорты обычных легионеров и маттиариев готовили свои дротики.
«Больше трёх не тратить», — обратился я к маттиариям. — «Приберегите свой железно-свинцовый дождь для царька царьков и его конной братии».
Не то, чтобы я не испытывал к Ксериону некого уважения, но бравада — важная часть ораторского искусства.
Вражеская пехота остановилась. Кажется, они поняли наш замысел. Кавалерия Ксериона ещё не закончила обходной манёвр. У них на хвосте зависла наша конница — не такая многочисленная, но тоже вполне боеспособная.
Пехота шаддинцев остановилась, а вот саваран выехали вперёд. Тучи стрел взметнулись к голубым небесам. Залпы конных лучников накрыли шагающие когорты. Однако броня и щиты держали удар. В первых рядах шли, разумеется, самые лучшие представители легионов.
Мы тоже ответили противнику огнем, но пехоте сложно было стрелять на ходу. Впрочем, скоро дело дойдёт до дротиков и гаковниц… Тогда посмотрим кто кого.
