— Что я теряю? — с болью переспросила она. — Да понимаешь ли ты, Тимофей, что если эта затея выявит мою полную профнепригодность, я потеряю остатки гордости и самоуважения?.. Да, меня и сейчас-то не за что уважать, — она горько усмехнулась, — я практически ничего из себя не представляю. Но… если с клипом ничего не получится, я буду лишена самой последней иллюзии. Я просто боюсь, понимаешь? Боюсь со всей ясностью осознать и почувствовать, насколько я — никто.
Несколько мгновений он вглядывался в её взволнованное лицо, в нервно подрагивающие губы. Затем протянул руку и накрыл её ладонь.
— Когда-то… для простого десятилетнего мальчишки вы стали целым миром, — тихо произнёс он. — Настоящей путеводной звездой. Само ваше существование на Земле являлось… и является для него огромным чудом. Вы — не никто, Светлана. Вы даже не представляете, насколько. Всё, что вам нужно — это просто поверить в себя, как бы банально это ни звучало. Поверьте в себя так же, как тот мальчишка верит в вас.
Она на мгновение закрыла глаза, поддаваясь магии его голоса. Затем снова посмотрела ему в лицо и тяжело вздохнула.
— Мне очень страшно… страшно, что я тебя подведу, — сказала она наконец, робко улыбнувшись. И Тим понял, что это означает «да».
Времени у них оставалось в обрез — Тим это прекрасно понимал, но старался не поддаваться панике. Уезжал от Светланы он почти ночью, когда они закончили обсуждать хотя бы примерную схему дальнейший действий. Весь завтрашний день нужно было посвятить тому, чтобы вернуть Светлану в более-менее человеческий вид, и Тим собирался подойти к этому со всей ответственностью: парикмахерская, салон красоты, шопинг… В пятницу — то есть, уже послезавтра — она должна предстать пред светлые очи продюсера и режиссёра и произвести на них должное впечатление.
Уходя, Тим обернулся. Светлана стояла в дверях и смотрела ему вслед странным взглядом.
— Что-то не так? — испугался он. Она смущённо улыбнулась.
— Просто… показалось на миг, что ты мне привиделся. Что утром я проснусь — а ничего этого как ни бывало.
Повинуясь порыву, он вернулся, осторожно обнял её и поцеловал в макушку.
— Я реален, — шепнул он как можно убедительнее. — Я не исчезну и не рассеюсь в воздухе, как дым. Завтра ровно в девять буду у вас. Нас ждут великие дела, не так ли? — он чуть отстранился и заглянул ей в лицо. Она постаралась изобразить слабую улыбку.
Теперь, когда Тим узнал её получше, ему страшно было уезжать даже на ночь, бросив Светлану одну — такую беспомощную, худенькую, доверчивую и слабую… Хорошо хоть, осталось несколько кусков пиццы, до утра ей хватит, а потом он купит всё-всё, что необходимо.
— До завтра, Светлана, — сказал он, стараясь взглядом вселить в неё бодрость духа и уверенность. — Спокойной ночи.
— До завтра, Тимофей, — эхом откликнулась она. — Я… буду тебя очень ждать.
Марьяна встретила его, будучи немного на взводе.
— Почему ты отключил телефон? — с порога кинулась она в атаку. — Я тут чуть с ума не сошла, места себе не находила — думала, с тобой что-нибудь случилось…
— Что со мной может случиться, — устало выдохнул он. — Просто обсуждали важные рабочие моменты… не хотелось, чтобы меня отвлекали звонками или даже эсэмэсками.
Он направился в ванную, но Марьяна, не удовлетворившись этим ответом, проследовала за ним.
— С кем ты обсуждал рабочие моменты? — пытала она его в спину. — С Федорчуком? Или со Звёздной? Ты нашёл её?
— Нашёл, — коротко отозвался он, не оборачиваясь. Марьяна оживилась.
— Ну, и как она? Как сейчас выглядит? Сильно постарела? Подурнела? А правду говорят, что она пьёт? А квартира у неё какая? А обстановка? Сколько комнат? — вопросы так и сыпались из неё горохом.
Тим с трудом сдержался, чтобы не стукнуть кулаком о ни в чём не повинную раковину, над которой он мыл руки. Он стиснул зубы и крепко зажмурился. Перед глазами стояло лицо Светланы — доверчивое, наивное, печальное… Лицо всеми покинутого, одинокого, брошенного ребёнка.
— У неё всё прекрасно, — отозвался Тим наконец, не оборачиваясь, чтобы Марьяна не увидела его глаза. — Цветёт и пахнет. В клипе сниматься согласилась. Надеюсь, больше нет вопросов? Я хотел бы принять душ…
Марьяна, не расслышав предупредительных ноток в его голосе, обхватила Тима руками, уткнулась носом ему в затылок и только что не замурлыкала, как кошка.
— Хочешь, примем душ вместе? — шепнула она, игриво проводя пальчиком по его груди. — Я жутко соскучилась по тебе за этот день…
Он рассеянно погладил её по руке, а затем вежливо отстранился.
— Извини, Марьяша. Я смертельно устал.
— Ну вот, — она обиженно надула губки. — Я так и знала! Хорошо тебе — носишься целый день по своим делам, решаешь насущные вопросы, общаешься с людьми… А я сижу тут с утра одна-одинёшенька в пустой квартире и жду твоего возвращения, а ты даже не звонишь за весь день ни разу…
Тим резко обернулся. Марьяна даже вздрогнула — настолько чужим ей сейчас показалось знакомое, любимое лицо.
— Целый день просидела одна в квартире? — переспросил он странным голосом. — Настрадалась, да? Измучилась?
