– Храбр, да не тревожься, мы с наследником хорошо поговорили и он меня не обижал. Однако ты прав, нынче праздник и стоит тяжелые разговоры оставить на потом, стоит выпить медовухи нам с тобой, мой друг, и побеседовать о чем-то более приятном.
– Вот то-то же! – изрек довольный собой наставник, грозно глянул на Святозара, и, сняв руки с его плеч, направился к своему месту.
– Эх! – наконец-то смог выдохнуть из себя наследник, развернул голову и уставился голубыми очами на наставника. – Да, я что ж, я тоже с отцом поговорить, хочу. Не век же тебе Храбр с ним балякать, да медовуху пить.
Храбр так и не дойдя до своего места, вдруг развернулся и сердито проронил:
– Я, тебе наследник предлагаю послушать лучше гусляра, и чтобы мой правитель не грустил разговоры с ним поведу я. А коли ты не будешь слушать старших, то я как твой наставник, пошлю тебя опочивальню, запру дверь и будешь ты сидеть там один до завтра.
– Знаешь, Храбр, – вдруг усмехнулся Святозар, и, расправив спину, пошевелил плечами, да медленно застегнул застежку на кафтане. – Я бы может тебя и испугался, но вот видишь, между мной и тобой сидит, мой отец, а он никогда не допустит, чтобы ты запер меня на целые сутки одного в моей опочивальне. Оно как только за тобой закроется дверь, я открою окно, создам заговор и когда от моего окна прямо во двор, ляжет прекрасная резная лестница, я выскочу на нее и убегу к сыновьям Дубыни на гулянье. Ведь я точно знаю, где они сейчас гуляют.
Наставник уже севший на свое сиденье подозрительно посмотрел на наследника, и как-то не очень уверенно, молвил:
– И ты, думаешь, тебе удастся, создать лестницу?
– А, вот давай попробуем, – улыбаясь, предложил наследник и порывисто кивнул.
– Нет! – весьма громко сказал отец. – Пробовать ты, Святозар не будешь, вот лучше выпей медовухи и послушай Соловья, так мне будет спокойней.
Глава двадцать седьмая
Во второй день масляницы Святозар в сопровождении Борща вошел в гридницу. С самого утра наследник чувствовал, какую– то непонятную слабость так, что по первому даже не хотел идти на пир. Однако подумав, что этим он расстроит отца, пересилил себя. «Верно – это от хмеля», – сам себе сказал Святозар, но затем понял, что медовуха тут не причем, потому что голова не болела, а как-то странно давила грудь и стонало внутри сердце, словно испытывая какое-то волнение. Опустившись на свое место, наследник заговорил с дружинником Ратибором, что сидел во время пира на месте Тура, правителя же пока в зале не было. Через некоторое время двери открылись, и, в гридницу вошел отец, Святозар поднялся и приметил, что следом за ним идет мать. Наследник прямо-таки весь засиял да тока внезапно перед глазами его поплыл едва уловимый легкий дым и на месте матери он вдруг увидел желтоватую сгорбленную старуху с длинными седыми волосами. Святозар покачнулся и оперся правой рукой о стол, он тяжело потряс головой, прогоняя видение, и отер левой рукой глаза. А когда убрал руку, то на месте старухи сызнова узрел красавицу мать. Вот она идет, будто плывет, в нарядном бело-золотом сарафане высоко держит свою прекрасную голову. Правитель поравнялся с наследником и едва повел в его сторону глазами, да прошел к своему месту. Следом за отцом подошла мать нерешительно остановилась, робко подняла свои голубые глаза и посмотрела на сына. Святозар шагнул навстречу матери, и та нежно обняла его. И тогда почувствовал наследник, как быстрее забилось сердце матери, как тяжело она вздохнула, словно всхлипнув, как затрепыхалась душа ее в любовном порыве. Святозар отошел от матери первый, посмотрел ей в лицо и увидел, как из глаз ее потекли слезы.
– Не плачь, матушка, ведь нынче праздник, – сказал он ей.
Отец уже садился за стол, и мать увидев это поспешила к своему сиденью. Лишь она отошла от наследника, как он вновь почувствовал слабость и, чтобы не упасть поспешил сесть.
« Что это со мной, сегодня?» – испугано подумал Святозар, а подняв, как и все чашу медовухи лишь едва ее пригубил. И когда ядристая медовуха разлилась по телу слабость вроде отступила. Наследник взглянул на правителя, но тот был так сердит, близко сдвинутые брови говорили о его недовольстве, и Святозару показалось, что отец недоволен именно порывом сына.
