– Отец, отец, погоди. Погоди, я все объясню. Тот ворон, за которым я погнался, тот ворон, это был Нук, я узнал его.
Правитель остановил движение руки, но не опустил ее, и все еще крепко держа сына другой, на мгновение замер. А Святозар поспешил все объяснить:
– Он прилетел подслушивать и верно не в первый раз. Я оглянулся, и внутри меня закричала душа, я его узнал. Я хотел взять лук, но не нашел его и тогда обернулся орлом и полетел за ним следом. Я нагнал его высоко в небе и стал трепать. Я чувствовал отец, как трещат его кости в моих когтях. Но этот подлец вывернулся, и, упав на землю, обернулся вурколаком да убежал в лес, – наследник прервался, надрывно перевел дух, задыхаясь от усталости и обиды. – Но лес был такой плотный, – продолжил он погодя. – И я не смог его разглядеть там, и, думая, что ты будешь тревожиться, поспешил вернуться, – Святозар вновь смолк, отер струящийся пот со лба. И совсем тихо сказал, – я не хотел, чтобы он ведал, что я умею оборачиваться, но теперь думаю… Он зная какой я владею магией, быть может не станет больше подговаривать бека идти войной на Восурию.
Ярил опустил сначала занесенную руку, а позже и разорванную рубаху сына, одернув ее на нем.
– А, ты, отец… ты подумал, что я не хозяин своему слову, – с обидой в голосе сказал Святозар. – Что я могу тебя ослушаться и вновь начать дурить? – и посмотрел прямо в глаза правителю, да так и не дождавшись ответа и не оглядываясь по сторонам, пошел к реке.
Святозара сотрясала дрожь от встречи с Нуком, и неприятного разговора с отцом и почему то очень захотелось сызнова нырнуть в воду. Подойдя к берегу, наследник торопливо снял с себя сапоги, и в штанах да в рубахе нырнул в воду и поплыл. Он плавал долго стараясь успокоиться, а когда дрожь и тревога улеглись смытые чистой, холодной речной водой Святозар вышел на берег и лег на речной песок, все еще обдумывая свою встречу с Нуком и в душе радуясь тому, что смог так хорошо его потрепать.
– Святозар, – сказал подошедший Дубыня и протянул ему сухую рубаху и штаны. – Отец велит тебе переодеться. – Наследник поднялся с песка и не глядя на наставника, молча принял вещи, а Дубыня с жалостью в голосе добавил, – и ведь верно, прав Храбр… Вода еще холодная, а ты в мокрой одеже да на земле, не ровен час захвораешь… Одевайся, и пойдем мы уже выступаем.
Только теперь Святозар бросил на наставника пронзительный взгляд, и ему стало вновь так обидно за себя, что он ничего не ответил Дубыни. И наскоро переодевшись, поспешил к поджидающим его другам. Взяв поводья у Молчуна наследник сел верхом на коня и двинулся следом, за молча отъезжающим отцом и его дружиной.
Святозар в сопровождении Стояна и Молчуна ехал позади колонны и смотрел в мелькающие перед ним спины другов и дружинников отца, а сам думал обо всем, что пришлось пережить за эти два дня.
– Святозар, – прервав его раздумья, сказал подъехавший Звенислав. – Этот ворон Нук, это и есть тот колдун, от которого ты рану получил.
– Да, – кивнув головой, ответил наследник. – Это он и есть.
– Просто, знаешь, я подумал, может мы с другами, будем убивать всех воронов пролетающих над тобой, – предложил весьма серьезно Звенислав.
Наследник глянул на Звенислава и внезапно засмеялся, да так громко, что ехавшие впереди понурые други оглянулись и удивленно посмотрели на него.
– Ну, ты и придумал Звенислав, ну и учудил, всех ворон убивать, – откликнулся он и на душе у него стало малеша полегче. – Ага, верно, так и сделайте. А затем возьмите мечи, да ступайте в лес и всех волков тоже убейте, потому что этот подлец еще и в волка умеет оборачиваться. – Святозар увидел, как вспыльчиво дернулось лицо у друга, и, прекратив смеяться, пояснил, – да, разве вороны виноваты… Виноваты, что в них черные колдуны могут оборачиваться, разве можно из-за одного мерзавца, всех под один гребешок ставить. Нет, друг мой дорогой, никого убивать не надо, только один Нук и заслуживает смерти, только он и должен за свои злодеяния отвечать.
– Ну, тогда, – не унимался Звенислав, уже сменив запальчивость лица на благодушие. – В следующий раз я поскачу следом за тобой, и сам перерублю этого подлеца на две части, чтобы он более не смел, чего дурного против тебя замышлять.
– Знаешь, Звенислав, – заметил, ехавший рядом, Стоян, и встревожено глянул на наследника, тягостно вздохнувшего. – Наверно такого сильного колдуна, каковым является этот Нук, кроме Святозара никто пополам разрубить то и не сможет. Ведь, я думаю, раз он может оборачиваться, по-видимому, его магия, хоть и черная, но все, же очень сильная, – Стоян замолчал. Он засунул руку к себе запазуху и достал оттуда ломоть белого хлеба укрытого в утиральнике, и, протянув наследнику, сказал, – поешь, Святозар, а, то правитель так осерчал, что не дал тебе позавтракать…. А ты еще видно дюже слаб и силы тебе верно нужны так, что поешь.
Святозар взял протянутый Стояном хлеб, благодарно улыбнулся другу и принялся есть.
