– Ого! – тяжело дыша и переводя дух, заметил, отставший от наследника Любим. – Тебя и верно не догнать.
Наследник вышел из воды, помотал порывисто головой, сгоняя, таким образом, с волос воду, взял свои сапоги и направился к костру. Стоян уже поменял штаны и рубаху, и теперь сушил около костра сапоги, а узрев наследника, улыбнулся, судя по всему, сменив гнев на милость. Святозар бросил сапоги на землю и лег подле костра, так и не сняв с себя мокрую одежу.
– Святозар, не лето еще, чего улегся в сырых вещах, сейчас же переоденься, – беспокойно сказал Стоян.
– А, ты, вроде Стоян, – как, не слыша слов друга, добавил Святозар. – Ты, вроде никогда раньше не бухтел. А теперь как не погляжу, все время бурчишь, и всеми недоволен, – и глубоко вздохнув полной грудью, наслаждаясь пригожим весенним деньком, закрыл глаза. – Как же я тебя Стоян, в Беловодье с собой возьму. Ты же скрипеть там как начнешь, так вся дружина и разбежится, меня покинет,– и сызнова засмеялся.
– Это, кто же тут, в Беловодье собрался, – услышал над собой ворчливый голос Храбра, Святозар, и, открыв глаза, увидел как наставник уперев руки в бока навис над ним.
– Да, это я так, – пролепетал наследник и согнав с лица улыбку, поднявшись, сел, уставившись на недовольное лицо наставника.
– Так… что-то ты, Святозар, как я погляжу… часто вот так говоришь, не думая…, – но Храбр не успел досказать, потому что со всех сторон по первому не громкий, а чуток погодя все более нарастающий и раскатистый покатился смех.
Больше всего, прямо-таки гоготали, старшие дружинники отца: Дубыня, Богдан, Белян и Градислав. Дубыня на мгновение затих, окликнул друга и заметил:
– А, что, Храбр, я как погляжу–то, Святозар выходит и прав. Хорошая вы пара со Стояном, – и еще сильней громыхнул своим низким гулким смехом.
Теперь покраснел не только Стоян, но и Храбр. Он повернулся в сторону Дубыни, и, уже было открыл рот, что бы сказать что-то, но тут увидел как к стану подбежал отрок, что жил с Велеем, и поспешно сомкнул уста. Отрок остановился посередине стана и стал оглядывать молодых дружинников, явно разыскивая кого-то. Дружина перестала смеяться и присмирела, а отрок остановил свой взгляд на Святозаре, и, приблизившись к нему, поклонился, да тихо произнес:
– Наследник, вас правитель к себе просит, – молвил и будто весенний, легкий ветерок развернулся и убежал.
Святозар не мешкая вскочил на ноги и уже было хотел направиться к дубу, да только Храбр схватил его за руку и с беспокойством в голосе сказал:
– Святозар, погоди… Погоди… совсем, что ли очумел… Ты глянь мокрый весь, переоденься прежде. – И поколь удерживая наследника за руку, развернулся и зычно крикнул одному из слуг правителя, – Вячко, принеси сухое наследнику.
Вячко, молодой, крепкий, как и все восуры, парень принес смену белья Святозару. И наследник спешно переодевшись, натянул на ноги сухие сапоги да скорым шагом направился к дубу.
Когда Святозар приблизился к тому могутному с раскидистой кроной дубу, то узрел подле его махонистого в обхвате ствола узкую скамью со спинкой и большой широкий стол. Отец сидел на скамье возле Велея, положив руки на стол и, что-то рассказывал старцу, а тот ласково на него поглядывал и поглаживал свою длинную бороду.
Наследник подошел бесшумно к беседующим и остановился. Отец, заметив приблизившегося сына, повернул голову, улыбнулся и позвал к себе. А Велей поднялся и предложил Святозару сесть на скамью между ними.
Когда наследник занял указанное место, то, также как и отец, положил руки на стол и стал смотреть на свои пальцы.
– Сын, мы, хотели тебя спросить, вот о чем, – начал правитель, и поклал свою ладонь на плечо сына. – Завтра одиннадцатого травня, как и положено, по обычаю, пройдет церемония, и я объявлю тебя своим наследником. Но церемония должна пройти на закате солнца. И нас волнует следующее… Когда начнется обряд, а заговор спадет и на груди обнажится рана, хватит ли сил у тебя, мальчик мой, достоять церемонию до конца.
Святозар поднял голову, зыркнул в зеленые глаза отца, наполненные тревогой, и ровным голосом ответил:
– Да, отец, я думаю, мне хватит сил достоять церемонию до конца.
– Просто, – негромко произнес правитель. – Позавчера, ты был так слаб, и я, и Велей, мы не уверены в твоих силах.
– Это было позавчера. А вчера и сегодня, я чувствую себя совершенно здоровым. И я же, отец, говорил тебе, что моя хворь была связана с выходом моей души из тела, – пояснил наследник.
В разговор вмешался старец:
– Ярилушка, я думаю, что твой сын прав. И если он уверен в своих силах, то тебе не стоит более беспокоиться. Ведь не забывай, мы будем вместе с тобой подле него и всегда сможем прийти к нему на помощь.
– Что ж, – поднимаясь со скамьи, и убирая руку с плеча сына, сказал правитель. – Тогда я пойду, а ты, мальчик мой, поговори здесь с Велеем. Расскажи ему все, что тревожит твою душу… Что ты, сын мой, пережил за это время, расскажи так… словно ты со мной говоришь, – и, кивнув головой Велею и наследнику, двинулся в стан к дружине.
