– Молодец, Селивёрстов. Я давно за тобой наблюдаю. Читаешь ты регулярно. Человек, значит, грамотный, – Родионов достал пачку папирос и не торопясь закурил. – Отделение у тебя образцовое. Умеешь ты правильно дело поставить. И с людьми работать у тебя получается. Ты кем трудился до войны?
– Бригадиром полеводов в колхозе, товарищ лейтенант.
– Что-то в этом роде я и предполагал. Значит, не новичок в организационном деле. А вот почему ты до сих пор не в партии, Селивёрстов? Везде на высоте, а здесь у тебя полный конфуз получается. Так почему? Объясни.
Иван поначалу как-то растерялся. Сам-то он не раз подумывал заявление подать, но каждый раз откладывал. Решал, что комсомол сейчас для него в самый аккурат. Он прямо так и заявил Родионову. Тот от души засмеялся:
– Комсомол ты уже давно перерос, а в партию именно сейчас вступить для тебя самое время. Так что не тяни, Иван. Первую рекомендацию я тебе дам. Вон ещё Синельников за тебя поручится. Так что жду тебя после занятий в блиндаже с заявлением.
Лейтенант затоптал новеньким сапогом окурок и отправился дальше, а Иван сложил газету и задумался:
– Прав парторг. Тысячу раз прав. А звание коммуниста я не опозорю. Костьми лягу, а не допущу промашки. Дурак. Дотянул до того, что другие за тебя думать уже стали. Нет, брат, такого конфуза допускать больше нельзя.
– Что, Ваня, закручинился? – услышал он голос Фёдора. – Чего буйну головушку повесил?
Иван оглянулся. Фёдор пристроился рядом с ведром Ивана и продолжил:
– Слышал я ваш разговор. Прав лейтенант. Кому как не тебе в партии быть? Я бы тоже написал заявление, да грехов много. Не дорос я пока, это факт. Вот понабью ещё фрицев, грамотейку одолею, тогда уж… А ты как раз готов для такого дела.
– Да я и сам уже хотел, – складывая газету, проговорил Иван. – Кстати, про грамоту. Ты что, читать не умеешь?
– Да нет. Читать-то я умею, – улыбнулся Фёдор. – Я про другое говорил. Не больно я в партейной грамоте силён. Вот в чём вопрос. На шахте что? Вылез, харю ополоснул и уже доволен. Никакой культурной работы. Нет, работа-то в бригаде была. И лекции читали и тому подобные мероприятия делали. Да только мне это всё до фонаря было. Я ведь только теперь понимать начал, что к чему. Когда я ещё парнем был, то гулял напропалую. Ты "Большую жизнь" смотрел? Так это прямо про меня показано. Там Ваня Курский разгульную жизнь классно изобразил. Вот и я таким Ваней был. Гулял от души, наотмашь. А что? Отца я своего не помню. Он в шахте погиб, когда мне всего два года было. У матери нас шестеро огольцов осталось. Я самый младший. Вот и вырос шалопаем. Если бы не Ксюша, сидел бы сейчас где-нибудь за Магаданом и хлебал баланду. Она, родимая, меня из дерьма вытащила. В то время я уж больно сильно пил. А она в комсомоле активисткой была. После очередного запоя меня выгнать с шахты хотели, а Ксюша вступилась. Взяла, так сказать, на поруки. Вот только не пойму до сих пор. Чего она во мне увидала такого, что не побоялась поручиться за меня? Первое время я ещё ерепенился, а потом так влюбился, что все свои пакости начисто забыл. Ну и она меня полюбила. Поженились. Всё как у людей. Детки пошли. Двое их у меня. Леночке три годика и Павлушке семь. Шустрые ребятки. Все в мать. Что там у них, не знаю. Писем второй месяц нет.
Голос Фёдора дрогнул, и он замолчал. Достал кисет с махоркой, закурил.
– Ты не переживай, Фёдор, – проговорил Иван. – Сам понимаешь, война. Письма просто могли и не дойти. Всё будет нормально. Точно тебе говорю. А грамоте я тебя обучу. Вот газета. Наша. Тут про всё пишут. На, читай. И не просто читай, а думай, рассуждай сам с собой. Что непонятно будет, меня спрашивай.
Иван протянул газету Фёдору. Тот задумался, но газету взял, осторожно развернул, пробежался по заголовкам, аккуратно сложил и засунул себе в карман.
– Э, нет, брат, – проследив за манипуляциями Фёдора, сказал Иван. – Так дело не пойдёт. Ты давай читай. Всю. От начала до конца. И помни: теперь я от тебя не отстану, пока ты сам не поймёшь, что это тебе надо. И не только тебе, а ещё твоей семье. Читай!
Фёдор сердито покосился на Ивана, достал газету и снова развернул её.
– Чёрт меня дёрнул с ним связаться, – подумал он. – Теперь с живого не слезет. Будет пихать эту грамоту в меня, пока через край не польётся. Хотя… Может он и прав. Ксюша ведь то же самое мне локшила, да только я всё мимо пропускал. Так, что здесь прописано…
– Мама родная, придётся теперь в лес идти, – воскликнул подошедший Вася Бубнов, наводчик второго расчёта.