Временная передышка двадцать пятой стрелковой дивизии вскоре закончилась, и солдаты снова с головой окунулись в кошмар незатихающих сражений. В составе шестой армии Юго-Западного фронта дивизия с боями продвигалась на запад, неумолимо приближаясь к границам Молдавии. Уже не за горами было то время, когда последний немецкий солдат должен был покинуть территорию Советского Союза. Должен. Но какой ценой? Сколько ещё жертв падёт на обагрённую кровью землю? Сколько вдов и матерей умоются слезами, сколько посеребрится голов от мук и горя? Не сосчитать.
Со второй половины 1943 года гитлеровцы стали всё больше применять тяжёлое вооружение, типа танков "Тигр" и самоходных орудий. Качество брони у этих машин было настолько высоко, что воевать против них противотанковыми ружьями стало уже крайне неэффективно. В связи с этим в советских войсках отдали предпочтение артиллерийским соединениям, а высвободившихся бронебойщиков переквалифицировали в танкисты и артиллеристы. В ускоренном темпе формировали не просто артиллерийские дивизионы, а истребительно-противотанковые. Это были особые части, специализирующиеся на уничтожении танков. Причём били не с дальних дистанций, когда и противника-то зачастую не видно, а непосредственно на поле боя в лоб, причём зачастую с позиций, расположенных перед пехотой. И не всегда из укрытий. Их просто не успевали откапывать. Разворачивали орудия прямо перед идущими на них танками. Под обстрелом. Но это того стоило. Между орудиями и танками завязывалась смертельная дуэль. Кто кого. Иногда артиллеристы вынуждены были подпускать тяжёлые танки на крайне опасные четыреста метров, хотя могли спокойно бить и с восьмисот. Но умышленно шли на риск. Чтобы наверняка, чтобы фриц не успел опомниться, не успел подавить огневые точки. Тогда зачастую получается очень короткий бой. Бой, в итоге которого половина или больше танков горят, а остальные в лучшем случае пятятся. В худшем несутся вперёд и давят оставшиеся орудия и расчёты гусеницами. Намертво и всех подчистую. Без вариантов. Но дальше они наталкиваются на вторую линию истребителей и там уже сами горят. Бой артиллеристов-истребителей с танками – очень страшное дело. Обоюдно страшное.
Такая перестановка коснулась бронебойщиков и в двадцать пятой дивизии. Роту лейтенанта Синельникова расформировали начисто. Освободившиеся бронебойщики, сдав свои длинные ружья стали быстро осваивать артиллерийские орудия. Распалось и отделение Ивана Селивёрстова.
– Старший сержант Селивёрстов, – зачитывал приказ перед строем Синельников. – Двадцать девятый отдельный гвардейский истребительный противотанковый артиллерийский дивизион.
С Иваном в один батальон распределили друга Фёдора и баламута Ваську Бубнова.
– Только не этот пентюх, – не сдержался Фёдор. – Вот уж повезло так повезло. Может, хоть там нас в разные расчёты определят? А, Вань? Ну не может же такое быть, что бы мне всю дорогу с ним мучиться?
Но мечты Фёдора рухнули сразу по прибытии к новому месту назначения, хотя и прибывать-то было совсем рядом. Пять минут ходьбы. Новички тут же доложились командиру батареи сорокапяток. Так называли противотанковые орудия сорок пятого калибра. Довольно-таки распространённое средство против танков на момент Второй мировой войны. Носила эта пушка среди личного состава и ещё одно название – "Прощай, Родина". Солдаты называли её так потому, что, если снаряд противника попадал в её расчёт – считай, что война для бойцов закончилась. Печальное название. Явно, не внушающее даже признака оптимизма. Но выбирать бронебойщикам не приходилось. Ивана на новом месте службы определили наводчиком, Фёдора заряжающим, а Бубнов попал в подносчики снарядов. Причём в единственном числе. По штату полагалось иметь двух подносчиков. И назывались они правильно ящичные. Хотя в штате орудий больших калибров были и те и другие. Ящичные готовили снаряд к выстрелу, а подносчики их носили. Дальше действовали замковые. Расчёт, в который попал Иван, был пока что не укомплектован.
– Да, – невесело проговорил Фёдор, рассматривая неказистое на первый взгляд орудие. – Это, конечно, уже не противотанковое ружьё, но ещё и не пушка. Маловата она чего-то. Да и не спрячешься за ней.
Фёдор присел, но с его ростом голова всё равно была выше щитка. Фёдор недовольно покачал головой.
– Вы что, боец, воевать сюда пришли или прятаться? – раздался густой бас позади бронебойщиков.
Расчёт тут же выстроился возле орудия.
– Старший сержант Золотухин. Леонид Сергеевич. Командир орудия, а следовательно, и ваш командир.