– Да понятно что. Ему в нас попасть легче будет. У нас, бронебойщиков, на этот счёт выход был. После выстрела каждый раз позиции менять. Но это всё больше в теории. Я пробовал на деле такой манёвр изобразить, да вот только не всегда получалось. Пока ты бегаешь с ружьём туда, сюда да ещё с патронами, стрелять-то, получается и вовсе некогда. Вот и сидишь на одном месте, отсвечиваешь как пень. Зато процент попадания в танк очень даже резко увеличивается.
– Это что же получается? – Золотухин от волнения даже курить перестал. – Процент против жизни? Так получается?
– Так, Леонид Сергеевич. Так, – ответил Иван. – В теории, а на практике совсем наоборот. Представь себе, что на тебя не один танк идёт, а несколько да ещё пехота следом топает и из своих шмайсеров то и дело постреливает. Ты, допустим, со своими перебежками один танк подбил, а два пропустил. Вот они и раздавят тебя, как клопа. А так все три можешь запросто поджечь. Вообще каждый раз по-разному получается. На все случаи инструкции не напишешь. Своей головой думать приходится. Исходя из ситуации.
– Это ты верно сказал, – закивал головой Золотухин. – Аккурат в самую точку попал. Так что будешь ты ещё командиром, будешь. Это я тебе говорю. А насчёт одного боя, так я тебе так отвечу. Я с этой игрушкой с начала войны воюю. И ничего, как видишь, жив и даже, я бы сказал, вполне здоров. Чего и тебе желаю.
Вскоре началось долгожданное наступление на Барвеньково. Путь дивизии проходил через пункт Долгенькое. Задача стояла не из лёгких. Против двадцать пятой стрелковой дивизии стояли отборные части сорок шестой пехотной и семнадцатой танковой немецких дивизий. Сила собралась серьёзная. Поэтому для укрепления удара советских войск её была придана сто пятнадцатая танковая бригада. Дивизии была поставлена первоочередная задача провести разведку боем и отбросить противника, заняв при этом рубеж за селом. Но, встретив упорное сопротивление немцев, приказ был выполнен далеко не полностью. Удалось с большими потерями всего лишь вскрыть оборону немцев до высоты, обозначенной на карте как высота 204,0, но в итоге взять её так и не смогли. Общее наступление началось на следующий день. Дивизия была выстроена в один эшелон.
Утро шестнадцатого августа 1943 года было на редкость пасмурным и холодным. Моросил противный мелкий дождь, и надежды на просветление не было никакой. Тяжёлые, мутные облака кружились в небе под незатихающий вой пронизывающего насквозь ледяного ветра. Даже птицы затихли и попрятались кто где смог, словно чуя не только дурную погоду, но и напряжение людей, приготовившихся биться насмерть. И без того вдрызг разбитые дороги окончательно осклизли и превратились в западню для машин, буксирующих орудия. Но наступление было уже полностью подготовлено, и погода никоим образом не должна была повлиять на его исход.
Иван, нахохлившись от стужи и дождя, сидел возле орудия, когда начали ухать машины с более серьёзным калибром.
– Началось, – Иван поднялся и всмотрелся в туманную от дождя даль.
– Всё, ребятки, по местам, – затаптывая окурок, проговорил Золотухин.
Добрые полчаса молотили артиллеристы по укреплениям немцев, посылая снаряд за снарядом на вражескую территорию нашей советской земли. Вот такой парадокс происходит во всех войнах. Чтобы истребить врага, приходится уничтожать свои города и сёла. Зачастую вместе с их жителями.
Сразу после артподготовки полки пошли в наступление. Справа наступал восемьдесят первый гвардейский стрелковый полк. По центру – семьдесят третий, а слева – семьдесят восьмой стрелковые полки. На этот раз высоту 204,0 взяли сходу и даже успели закрепиться на ней. Однако немцы не растерялись, быстро перестроились и пошли в контрнаступление. На высоту вышли двадцать танков и батальон пехоты. Семьдесят третий и восемьдесят первый полки приняли бой.
– По местам!
Иван приник к прицелу. Прямо на них шли танки. Все двадцать штук. Рядом стоял Золотухин и в бинокль рассматривал движущиеся по раскисшему полю мишени. Не успели танки выйти на линию огня, как в небе появились "Юнкерсы".
– Вот чёрт, – прорычал Фёдор. – Ушлые, гады. Сейчас так отшлифуют, что своих не узнаешь.
– Отставить панику, – спокойно сказал командир. – Ещё неизвестно, кто кого отшлифует. А ты, шахтёр, каску надень. Хотя с твоим ростом впору ведро на башке носить.
В небе привычно завыли бомбы. Иван на звук определял, далеко или близко рванёт, и попусту не отрывался от прицела.
– Стрелять прямой наводкой будем, – думал Иван. – Танки тяжёлые. Придётся подпускать поближе. Ничего, Лидуня, справимся. Первый танк посвящаю тебе.