Однако на деле Витёк оказался сообразительным малым и жилистым до удивления. Ящики со снарядами таскал наравне со здоровыми мужиками и даже не потел.
– Наш человек, – сделал заключение Фёдор. – Будет за сына полка.
Фёдор быстро оклемался. Осколок только немного оцарапал кожу, но сотрясение он всё же получил. Сейчас только повязка на голове говорила о его недавнем ранении. Фёдор снова был заряжающим в команде Ивана.
– Сейчас приду, – ответил Иван, проведя ладонью по белоснежному стволу берёзы. – Выздоравливай, родная.
Расчёт, сидя кто на чём, дружно вскрывал банки с американской тушёнкой, прозванной в армии "вторым фронтом".
– Эх, жаль, Васьки нет, – выковыривая из банки остатки мяса, сказал Фёдор. – Этот пройдоха, вечная ему память, обязательно к такому деликатесу достал бы соточку спирта. Великий был специалист по энтому делу. Сан Саныч, ты чего такой смурной? Радуйся жизни, пока есть возможность.
Сан Саныч – наводчик орудия. Лысый напрочь мужик лет эдак под пятьдесят. Тяжёлый во всех отношениях. Начиная с обличия и заканчивая характером. Невысокого роста, Сан Саныч был настолько широк в плечах, что с трудом вмещался в гимнастёрку. А таких кулаков, как у наводчика, Иван вообще ни у кого не видел. Однажды он разозлился на шутки Фёдора и поднёс свою волосатую кувалду к его носу. Тот сразу замолк. Да и как было Фёдору не замолчать, видя перед глазами кулак величиной со свою же голову. Иван вначале опасался за панораму орудия, но Сан Саныч обходился с ней очень аккуратно, да и наводчиком он был, похоже, опытным.
Жуя тушёнку, Сан Саныч даже ухом не повёл на замечание Фёдора, а тот, видимо хорошо помня кулак наводчика, тут же переключился на молодого и безответного Семёнова.
– Вот скажи ты мне, друг ты мой Семёнов, – начал издалека Фёдор.
Тот сразу напрягся. Даже жевать перестал и беспомощно огляделся в надежде если не на защиту, то хотя бы на сочувствие расчёта.
– А ты когда-нибудь дрался? – продолжил Фёдор, старательно облизал ложку и сунул её куда-то за пазуху.
Виталик с трудом проглотил остатки каши и отрицательно покачал головой.
– Печально, юноша. Очень печально. Как же ты дальше воевать собираешься, если даже ни разу не дрался? Вот мы тут все в энтом деле собаку съели, а ты даже драться не умеешь. Нападёт на тебя фашист какой-нибудь. А то, что нападёт, можешь не сомневаться. Что ты с ним тогда делать будешь? Глазами лупать или что?
Виталик облегчённо выдохнул. Он думал, что Фёдор как всегда высмеивать его собрался, а разговор, похоже, предстоял серьёзный.
– Управлюсь как-нибудь, – пробурчал Семёнов.
– Нет, друг ты мой ситный, – на полном серьёзе сказал Фёдор. – Как-нибудь пусть немец воюет, а ты должен убить его. Быстро и чётко.
– Ты это к чему, Фёдор? – встрял в разговор Иван.
– А к тому, командир, что есть у нас в расчёте специалист по борьбе, – Фёдор указал рукой на сидевшего рядом с ним второго ящичного Петра Засекина.
Все повернулись к Засекину, ровеснику Ивана. По виду Пётр не был похож на борца. Среднего роста, такого же телосложения, он ну никак не тянул на спортсмена, тем более на борца. Больше, пожалуй, он походил на московского интеллигента.
– Это правда, Засекин? – спросил Иван.
– Есть немного, товарищ сержант, – просто ответил Пётр.
– Видел я давеча в роще твоё немного, – сказал Фёдор. – Он, товарищ командир, сучья толщиной в руку влёт перешибает, а ногами крутит как акробат.
Иван вопросительно посмотрел на Петра. Тот улыбнулся:
– Я с родителями до войны в Китае несколько лет жил. Там меня и обучили борьбе. Шуайцзяо называется. Вот тренируюсь.
– Молодец, Фёдор. Правильно подметил, – обрадовался Иван. – Но почему один? Нам всем неплохо бы поучиться врага валить по науке. Итак, Засекин. Приказываю продумать, как в свободное время проводить обучения со всем расчётом. Разработай методику и доложи.
И вот начиная с этого вечера расчёт Селивёрстова, к удивлению батальона, стал заниматься борьбой. Засекин оказался неплохим тренером, и вскоре к ним присоединились ещё несколько бойцов из соседних расчётов. Исключением стал только угрюмый Сан Саныч. Иван спросил его, почему тот игнорирует занятия. На что тот коротко заявил:
– Поздно мне, командир, ноги к небу задирать, а с фрицем я и без вашей физкультуры управлюсь, – он показал свой кулак. – Я этой штукой бычка годовалого с ног валю. Вряд ли кому от неё поздоровиться, тем более немцу. Так что крутите ваши сальты без меня.