Как раз в это время начали рваться бомбы. Конь всхрапнул, дико повёл кровавым глазом и попытался встать на дыбы, но Иван повис на нём, схватившись за уздечку, и не дал вырваться из упряжки. Конь немного успокоился, но не свернул. Тогда Иван шлёпнул ладонью его по широкой скуле, что-то крикнул и дёрнул за уздечку. Конь сначала сдал назад, присев на задние ноги, а потом рывком повернул вбок и вся шестёрка тут же пошла за ним. Через пару минут на том месте, где только что было орудие, разорвалась бомба. Два задних коня повалились вместе с упряжкой. Ездовой тут же перерезал вожжи. Пока бегали от бомб, в небе появились самолёты с красными звёздами на крыльях и как пчёлы ворвавшегося в улей шершня начали атаковать противника. Завязался воздушный бой, который тут же со скоростью истребителя откатился куда-то в сторону леса и там бесследно пропал. Колонна недолго думая тут же перестроилась в боевой порядок и в таком виде продолжила движение к Котовску. Уже у самого города на них вышли танки.
– Семь панцирей, шесть бронетранспортёров, – разглядывая противника в бинокль, подвёл итог лейтенант Перов. – Батарея! Приготовиться к бою! По местам!
Перов заметно засуетился. Он то забегал слишком далеко вперёд, то бросался куда-то вбок, бестолково путаясь под ногами артиллеристов и их конной тяги.
– Волнуется командир, – прильнув к прицелу, пробормотал Сан Саныч. – Молодой ещё. Ничего, лейтенант, не подведём.
– Саныч, целься в центр. Выбьем ведущего, там легче будет, – сказал Иван. – Что-то маловато сегодня фрицы техники выдвинули. Не иначе где-то в другом месте силы копят. Ну да посмотрим.
– Батарее!
– Первое готово! Второе готово!…
– Батарее! По танкам!
– Орудие! Орудие!…
После артиллерийского залпа вышла вперёд пехота. Штурм города был начат. С танками управились довольно-таки быстро. Быстрее, чем предполагали. Немцы в спешке стали отходить в город. Преследуя бегущего противника, впереди шли советские стрелки. Следом катили орудия. Но в городе их уже ждали. Расставленные огневые точки встретили дивизию плотным, смертельным огнём. Начался бой за каждую улицу и каждый дом в отдельности, но, пока не подошла артиллерия, продвижение советских войск застопорилось. Слишком хорошо были пристреляны улицы. Немцы буквально не давали стрелкам поднять головы. Но вот первое орудие под шквальным огнём противника выдало свой первый снаряд. Второй этаж кирпичного дома, откуда работало аж три пулемёта, буквально взлетел на воздух.
– Право тридцать! Прицел девять, шесть! Выстрел!
Сан Саныч остервенело крутил маховик прицела, грозя оторвать его напрочь. Били то направо, то налево, не успевая поворачивать орудие. Били в основном по вторым этажам, где больше всего засело фрицев. Первые этажи после попадания снаряда сами собой прекращали огонь. Скорость продвижения заметно увеличилась. На соседних улицах тоже громили огневые точки. Бой был в самом разгаре, когда на дороги города вырвались советские танки и с ходу пошли в атаку. К вечеру Котовск был полностью вычищен от немцев и заполнен скопившимися силами Красной армии.
Батарея даже до центра не успела дойти, остановившись где-то на полпути. Орудие Ивана оказалось как раз напротив небольшого магазина, стёкла витрин которого лежали мелкими осколками на тротуаре. Массивные двери заведения мерно раскачивались на ветру, вися на одной петле. Зрелище было не из весёлых. Но артиллеристов этот печальный штрих не остановил и уж совсем не расстроил. Они быстренько заняли помещение и стали там наводить свои солдатские порядки.
– А ты говорил, что не помоемся, – смеялся Иван, выливая на спину Фёдора ведро подогретой воды. – Чем тебе не баня?
Помывку они устроили прямо в развороченном магазине. Быстро соорудили костёр, достали ведро и стали соскребать с себя накопившуюся за долгий путь грязь. Фёдор от удовольствия фыркал и растирал тело найденным в помещении полотенцем.
– Сейчас бы ещё чайку с булочкой… – задушевно начал он.
– Да на печку с дурочкой, – не удержавшись, перебил его Петька.
Все, кто был в магазине, весело засмеялись. Фёдор с укором посмотрел на Петьку и покачал головой:
– Сам ты дурочка. Хотя… Может, ты и прав.
– Отставить похабщину.
– Да мы так, командир. Шутим, – Фёдор стал одеваться. – Ты чего, Митрофанов, чешешься, как заведённый?
– Да вот вошки завелись, – спокойно ответил заряжающий из соседнего расчёта, ждущий своей очереди на помывку.
– Так помоешься, и не будет.
– Жалко, – вздохнул Митрофанов. – С ними вроде как и веселее. Всё живая душа рядом. Я её ажнык от самого Харькова тащил. Выходит, что все мои труды напрасны?
И снова в магазине хохот. Иван радостно улыбнулся.
– Не выходит у фашиста сломить нашего мужика, – думал он. – Раз смеются, значит, всё в порядке, а остальное ерунда, как-нибудь образуется.