Иван погладил ближнего жеребца. Ему приходилось частенько иметь с ними дело. В колхозе была конюшня, и он зачастую брал там лошадей. Но те были не в пример сегодняшним. Упитанные в меру, да и размером побольше. Жеребец посмотрел на Ивана печальными глазищами и тихонько заржал, словно на тяжёлую судьбину пожаловался. Ивану стало жалко бедное животное.
– Добуду я тебе овса, – пообещал Иван. – Ты только сейчас не подведи. Очень тебя прошу, Абдулла.
Расчёт Ивана подцепил орудие к конной тяге, и та потянула его в сторону реки Реут, притоку Днестра. Вот там они и напоролись на скопление фрицев.
Под обстрелом вражеской артиллерии, они только-только успели установить орудие, как немцы быстро перешли в контратаку, пытаясь сбросить дивизию обратно в Днестр. Расчёт Ивана без бил в упор по штурмовым орудиям и бронетранспортёрам, расчищая дорогу гвардейцам. Били по врагу и другие орудия. Били с открытой местности, представляя собой отличные мишени.
– Гляди, командир! – прокричал Петька, показывая на крайний расчёт сержанта Чайки.
Иван присмотрелся. Там, похоже, закончились снаряды, и дело дошло уже до рукопашной. К ребятам на выручку, стреляя на ходу, спешили стрелки гвардейской роты.
– Цель – пехота! Лево двадцать! Осколочным! Орудие!
Пехоту противника удалось отсечь, но было уже поздно. Чайка и почти весь его расчёт погибли, но орудие отстоять всё же удалось.
–Жалко Чайку. Хороший мужик был, – не переставая стрелять, подумал Иван.
Во второй половине дня совсем не к месту пошёл мокрый снег. Лепил так, что видимость снизилась вдвое. Подул резкий пронизывающий ветер. Иван оставил бесполезный уже бинокль и, прищурившись, всматривался в сторону немцев. Шесть атак уже было отбито. И противник и дивизион были измотаны до предела. Казалось, что конца края не будет этим проклятым атакам. Снаряды подходили к концу.
– Петро, сколько там у нас осталось? – спросил Иван.
– Штук пять, командир, – глянув в ящик, ответил Петька. – Одни осколочные. Если танки попрут, не сдюжим.
– Не попрут, – уверенно сказал Иван. – А если и так, то действуем гранатами. Приготовить связки.
– По местам! – раздались команды.
На этот раз танков действительно не было, шли всё больше бронетранспортёры и пехота. А против них осколочные в самый аккурат подходят. Вскоре орудие Ивана замолкло. Последний снаряд улетел в сторону врага. Расчёт залёг тут же с винтовками, как и большая часть артиллеристов. Иван приготовил свой ППШ, но стрелять так и не пришлось. Эта последняя атака закончилась так же быстро, как и началась. Немцы вперемешку с румынами исчезли в снежной круговерти. На этом участие двадцать пятой дивизии в Уманско-Ботошанской наступательной операции завершилось, и её перевели во второй эшелон.
Глава 15.
Тёплый августовский день двадцать второго числа 1944 года стал знаменательной датой в истории двадцать пятой стрелковой дивизии. Именно в этот день гвардейцы пересекли границу СССР и вступили на землю Румынии, воюющей на стороне вермахта. Иван не раз сталкивался с румынами в бою и ненавидел их ничуть не меньше, чем немцев. Впрочем, все, кто напал на его родину, были для него врагами и не важно, какой они были национальности.
Пыль на дороге стояла столбом, когда на неё выехали артиллеристы со своими орудиями на конной тяге. После переправы через Днестр машины им так и не вернули. Так что Ивану теперь приходилось заботиться ещё и о скотине. Слово, данное ездовому-татарину, он сдержал, фураж раздобыл. Кони теперь были более менее справные. Но в этом не простом деле не обошлось и без конфуза. После боёв в Приднестровье как раз привезли овёс и раздали его по батальонам, а Абдулла в это время как назло куда-то запропастился. Двое других ездовых о лошадях были весьма отдалённого понятия и под командованием Фёдора навалили им зерна без всякой меры. От души. Результат не заставил себя ждать. К вечеру кони, уныло таща свою грозную повозку, вдруг ни с того ни с сего встали прямо посреди дороги. Встали и всё. Ни вперёд, ни назад, хоть ты тресни. Абдулла валандался с ними и так и эдак, да всё бес толку, пока первая лошадь самым наглым и бесстыдным образом не улеглась поперёк дороги. Другие животные не стали долго тянуть время и тут же последовали за своей напарницей, перегородив своими тушами всю дорогу. Вот только тогда он и стал догадываться, что с ними случилось.
– Ты овёс давал? – спросил он у Фёдора.
– Ну, да. А что? – спокойно покуривая на обочине дороги и с нескрываемым любопытством наблюдая за манёврами тяговой силы, ответил Фёдор.
– Много давал?
– Во, – Фёдор показал рукой сколько.
– Ай, шайтан, коней сгубил. Совсем сгубил. Давай бей, как я! Всех бей! – дико вращая глазами, заорал татарин и стал кулаками месить живот лошади.