Перов повернулся к капитану, а тот, в свою очередь, задумчиво посмотрел на Перова, потом перевёл взгляд на Ивана.
– Вол, говоришь, пасётся? – спросил он.
– Так точно, товарищ капитан. Вол, – ответил Иван.
– Так, так… – потакал капитан, размышляя над предложением Ивана. – Ты, Селивёрстов, неправильно докладываешь.
– А как надо? – не понял Иван.
– А надо, сержант, так. Товарищ капитан. В овраге лежит сражённый шальной пулей вол. Разрешите использовать мясо погибшего животного для приготовления ужина бойцам, – отчеканил капитан и весело посмотрел на Перова. – Разрешаю. А вам, лейтенант, поручаю проследить, чтобы все бойцы были накормлены, а не только артиллеристы. Всё. Выполнять.
– Есть выполнять, – ответил притихший Перов.
На охоту пошли вчетвером. Иван, Фёдор, Петька и Сан Саныч. Вышли в поле, подошли поближе к волу. Встали и молча стали рассматривать мирно пасущееся животное. Вол тоже в свою очередь заинтересовался людьми и, повернув голову, уставился на них огромными чёрными зрачками. Вид у животного был внушительный, особенно рога. Изогнутые вперёд, они в размахе были не меньше двух метров. Взгляд четвёрки был сфокусирован именно на них. Но, несмотря на столь страшное вооружение, у животного был довольно-таки мирный вид, даже какой-то очень домашний. Фёдор смущённо почесал затылок.
– И чего? – спросил он.
– Да ничего, – ответил Иван. – Пристрелим, а потом разделаем.
– А если он нас? – встрял в разговор Петька, не спуская глаз с рогов животного.
– Чего он нас? – спросил Фёдор.
– Ну, того, разделает? – пояснил Петька. – Видал, какие у него сабельки? Как пить дать разделает.
– Что, ребята, кишка тонка? – услышали они за спиной чей-то голос.
Все четверо как по команде обернулись. За ними стояли человек двадцать солдат. Когда они подошли, никто не видел. После обидной реплики раздались откровенные смешки. Иван презрительно окинул насмешников злыми глазами и решительно достал из кармана пистолет.
– Не надо. Я сам, командир, – вышел вперёд Сан Саныч с винтовкой.
Он передёрнул затвор и прицелился в вола. Тот спокойно жевал свою вечную жвачку и доверчиво смотрел на Саныча. Раздался выстрел. Вол даже не шелохнулся. Он только резко перестал жевать и, казалось, ещё больше округлил глаза, так и не поняв, что это сейчас было.
– Промазал, мазило, – прошептал Фёдор и, вскинув автомат, дал по животному длинную очередь.
Вол после такого поворота событий словно проснулся. Он вдруг вскинул голову, выдал какой-то утробный рёв и со всех ног кинулся в гору на обидчиков. Тех в один момент как ветром сдуло с пригорка. Вол пролетел по инерции овраг, одним махом одолел пригорок и взял курс точно на батарею, к которой пулей летели все, кто был на пригорке. Но, к великому счастью солдат, немного не дотянул. Рухнул на подходе к рубежу и тут же испустил дух.
– Видал? – еле переводя дыхание, сказал Петька. – Говорил вам, дуракам. Ещё бы чуть и висели бы у него на вилах.
– Сам дурак. Хорош сопли пускать, – огрызнулся Сан Саныч. – Идём разделывать, а то уже темнеет.
Вола съели в один присест, как и не было его вовсе не свете. Только шкура да груда остатков из нутра животного напоминали о его существовании. Поверх шкуры возлежала голова несчастного вола, упираясь одним рогом в мёрзлую землю. Уже почти в полночь артиллеристы пристроились на ящиках и, донельзя довольные собой, уснули.
– Наша задача – это поддержать огнём батареи пехоту. В первую очередь бить по огневым точкам противника, – построив утром весь личный состав батареи, растолковывал Перов. – Через полчаса выступаем. Всем быть готовым.
Перекусив кое-как остатками вчерашнего трофея, расчёт Ивана прицепил орудие к конной тяге и, толкая его сзади, направился к Котовску. Конную тягу им дали вместо где-то затерявшегося на непролазных дорогах "Студебекера". Тронулись. Вскоре вдали в утренней дымке показались купола города. И тут же, как по наущению дьявола, за все грехи людские из-за церковных куполов появились вездесущие "Юнкерсы".
– Воздух!!! – раздался истошный вопль, и все, кто был на дороге, кинулись к обочинам.
Засвистели первые бомбы. Разрывы шли точно по и так раздолбанному в лохмотья шоссе, калеча людей, коней и повозки. Оставляя после себя чёрные воронки.
– Уводи коней!!! Уводи коней с дороги!!! – закричал Иван и, отбросив в сторону ездового, потянул переднего коня в сторону.