– Объявляю вам выговор. Вольно.
– А что случилось? – спросил Харитон.
– Пока все спали, эти черти, – Иван кивнул в сторону стрелкового батальона, – успели смотаться в замок и приволочь целую бочку вина. Там половина пьяных. Капитан вовремя заметил, а то бы все попадали. Бочку, конечно, вылили. Как и положено. Но и наши там успели побывать. В частности, Волгин. Так дело было, рядовой?
– Так точно, товарищ командир.
– Хорошо ещё, что не успел приложиться. Что там с конями, Абдулла?
– Готовы кони, командир, совсем готовы.
Фёдор с укором посмотрел на Дениса и сказал:
– Раз в жизни дураку подфартило, так и то не смог воспользоваться случаем. Хоть бы фляжку нацедил, олух.
– Да я… Так ведь там… – развёл руками Денис, виновато хлопая глазами.
– Да я, да я. Сиди уж, убогий, – Фёдор плюнул с досады и стал собираться в дорогу.
– А как насчёт зуба? А, Федя? – рассмеялся Харитон.
– Ты ещё поной тут. Вот же бог наградил напарниками. Один вино прошляпил, другой на ходу падает. Что за жизнь пошла…
Станцию брали долго и нудно. К этому времени подтянулся весь дивизион артиллерии и сходу, развернув орудия, вступил в бой. Немец не жалел ни сил, ни людей. О технике и вообще речи не было. Кидал в бой все имеющиеся танки, самоходки. Дивизион не успевал подавлять огневые точки, жечь машины. Два орудия дивизиона были расстреляны самоходками в упор. Ещё три раздавлены танками вместе с расчётами. В самый разгар боя фашисты прикатили гаубицы и стали обстреливать батальон Осокина.
– Право десять! Прицел шесть, восемь! Орудие!
Больше половины гаубиц удалось подавить, но и они не зря стреляли. Ещё два орудия замолчало. Положение спасли танки. Они обошли станцию с фланга и ударили так, что немцы опомниться не успели, как потеряли почти все машины. Танкисты использовали старый, проверенный метод борьбы с "Тиграми". Заходили с флангов и расстреливали их, не оставляя немцам никаких шансов. Оставшихся в живых фрицев добивали уже на территории самой станции. Пленных почти не было. Сдаваться на милость победителя в этот раз никто не хотел. Стрелки на этот счёт сильно не стали заморачиваться и поступили просто. Не хочешь? Ну и не надо. Меньше хлопот.
Вечером Ивана вызвали в штаб. Расположился он на этот раз с шиком. В каком-то административном особняке в центре Мархега. Обстановка тоже была соответствующей. Зеркала в рост, обивка на стульях, картины и прочее буржуйское барахло. На фоне всего этого благолепия офицеры, проводившие большинство времени в окопах и блиндажах, выглядели как инородные тела. Впрочем, на такие мелочи никто не обращал ни малейшего внимания, как и на обстановку. Не до буржуйской обстановки было. Пол из дорогого паркета заляпали так, что было непонятно, есть ли он на самом деле, а на позолоченных вешалках висели автоматы и грязные шинели. По штабу больше бегали, чем ходили и сидели. Темп наступления дивизии ещё никто не отменял.
Кроме Ивана, к Осокину прибыли ещё пять сержантов. Все прямо с позиций. Все артиллеристы. Иван при входе в здание увидел своё отражение в зеркале и невольно вспомнил Будапешт, площадь и Дашу. Он даже пошарил вокруг глазами в надежде увидеть её. Но вокруг были только солдаты и офицеры. Иван на этот раз не удержался и плюнул с досады. Стоящий неподалёку майор удивлённо вскинул на него глаза. Иван моментально козырнул и быстро скрылся за дверью. Майор только усмехнулся и покачал головой. В одной из комнат их ждали Осокин и Волгин. Они только что пришли с совещания у полковника Переманова.
– Вот что, ребята, – начал Осокин. – Впереди пять деревень. Брать их будут, соответственно, пять групп. Они все расположены вокруг города Гензерндорфа. Вот чёртовы названия. Никак не привыкну к ним. Пока проговоришь, язык сломаешь. Вы назначаетесь командирами групп. Орудие и стрелки. Дивизия будет брать город. Ваша задача заключается в том, чтобы выбить противника из близлежащих деревень. При возможности уничтожить гарнизоны полностью. Действовать будете исходя из обстановки. Подробности вам доведёт комдив, когда освободится.
Ивану досталась самая дальняя деревня Щёнкирхен, лежащая в пятнадцати километрах от станции. Выход был назначен на три часа ночи.
– Название какое-то дурацкое, – скривился Фёдор.
– Чем тебе не нравится? – поинтересовался Иван. – Здесь все названия такие. Австрия, брат.
– Да нет. Окончание у него такое, что так и тянет последнюю букву поменять. Сил нет, как тянет.
– Ну и поменяй, кто тебе не даёт, – засмеялся Иван.
– Не могу, Ваня. Благодаря тебе, неуклонно повышаю личную культуру. Вот эта самая культура, не при детях будет сказано, – Фёдор покосился на Дениса, – и не даёт мне такого шанса. И другим не дам.