Мало-помалу, глаза начали слипаться, и тогда я заметила, что пламя прижалось к камням и пугливо затрепетало. Но в пещере, несмотря на это, стало вдруг заметно светлее. Я подняла голову на рычание, раздавшееся со стороны хода, ведущего вглубь, ожидая увидеть там что угодно. От огромной монструозной змеи, до знакомых химер, тащившихся в обход. Но… Пару секунд я ползла назад, к стене, на пятой точке, не в силах выдавить хоть что-то, а потом вскочила на ноги и…
— Дина-ар!!!
Эльф подорвался на одеяле с явным желанием кровавого убийства с расчленением, но, проследив за моим взглядом, очнулся и мигом встал передо мной, загораживая от того, что появилось из глубины.
Нет, это были не змеи, не химеры, а всего лишь псы, с забавными остроносыми мордами, в холке чуть выше моего колена. Таких мохнатых псин вроде лайки можно встретить повсеместно, на поводках у счастливых обладателей, и я бы не так уж испугалась, если бы не одно «но». Ма-аленькое такое…
Эти псы состояли из чистого пламени. Были видны мельчайшие детали, шерстинки, но при этом по шкуре собак сплошным покровом текли язычки огня. Всего этих живых факелов было шесть, двое стояли совсем рядом с нами, вздыбив горящие загривки, трое дальше, а шестая задними лапами вообще упиралась в стену, словно спускалась с нее и замерла на половине пути. Этот пес с любопытством наклонил голову вбок, разглядывая нас белыми глазами.
Одна из впереди стоящих снова заворчала, низко и недовольно, будто выражая нам свое нелестное мнение обо всех наземных расах в общем, и о нас в частности.
***
Диннариэль.
— Хо-орошие соба-ачки… милые соба-ачки… ути-пути, куть-куть, хороший пе-есик… — хором заблеяли мы, вытягивая вперед руки, однако готовые в любой момент отдернуться. Я-то отлично знал, что стоит перед нами, но ей рассказать забыл. Правда и сам видел архора лишь один раз, в зелёном детстве, далеко и одного, а тут сразу шесть и вплотную. Мы явно сунулись не в ту часть пещер, раз здесь так оживленно. Нэнайе испугалась и притихла, не вылезая у меня из-за плеча и пытаясь не подавать признаков жизни. Это, конечно и хорошо, пусть собой лишний раз не рискует, но все же я не понял, это значит, что пусть меня едят!?
«Хорошие собачки» наших ласковых слов не оценили, и хором заворчали. Молчал лишь тот архор, что остался сзади, он только повернул голову на другой бок. Явно молодой, почти щенок.
— Скажи, что у меня галлюцинации от твоего перележалого хлеба — попросила Най сзади.
— Сказать я могу что угодно. Но они от этого никуда не денутся!
Я аккуратно проверил свой резерв. К моей досаде, он еще восстанавливался, а если трогать его на такой стадии после полного опустошения, то потом он накапливаться будет гораздо дольше, и без помощи зелий будет не обойтись. Пришлось снова вместе с девушкой засюсюкать, надеясь на то, что жители пещер в хорошем настроении. Най выудила из кармана кусочек недоеденного хлеба и попыталась им приманить собачку, но потом передумала и снова спряталась.
Задний архор тонко тявкнул, другой на него обернулся. Свора затихла. Я уже думал облегченно, но очень тихонько вздохнуть, как вдруг понял, что затихли они не просто так.
Архоры вообще-то, просто защищают свою территорию. Если они дадут нам время убраться, хотя ночевать у входа тоже не заманчиво, то все обойдется миром. Но теперь они явно почуяли еще кого-то…
Если они при этом еще и заскулили, поджали хвосты и поспешно полезли на потолок, пауками исчезая в проходе наверху…
Если в мглистом провале, среди черноты УЖЕ клубится что-то еще чернее, обретающее плотность, вначале не заметное, но когда его увидишь, уже не ошибешься…
То дело плохо.
— Баррык — тихо ругнулся я, с трудом удерживаясь от того, чтобы не двигаться. Я знал, что убегать бесполезно.
Потому что с этим я уже сталкивался, и помнил, что после встречи вполне можно выжить. Хотя вылечить шрамы до сих пор никто не смог.
***
Тьма в проходе забурлила и сгустилась, превращаясь в подобие человеческой фигуры из черного дыма. Най широко открыла глаза, а потом попыталась сделать шаг вперед.
— Не шевелись. — Твердо сказал я, удержав ее. — Ты видишь иллюзию. Стой!
Мне пришлось еще крепче схватить ее за плечо. Девушка тяжело дышала, зрачки были расширены, меня она почти не слышала.
Тьма приблизилась к нам, напоминая очертаниями человека в плаще с капюшоном, в глубине которого точками горели алые глаза. Впереди него, словно аура, незримо катилась волна липкого страха. Самыми плотными на вид были руки — до мерзких мурашек знакомые, с длинными пальцами и блестящими черными когтями.
Никто не удосужился придумать этому существу название. Я прозвал его «иллюзион». Оно питалось эмоциями, которое вызывало само, давая человеку увидеть то, что он хочет, что любит, или чего боится. Самой сладкой для него — и кто бы сомневался — была боль. Сейчас оно заинтересовалось нами. Именно заинтересовалось, так как пока не думало набрасываться и впиваться когтями в чужую плоть.
Очевидно, морок для девушки рассеялся. Най вздрогнула, резко втянула воздух и судя по всему, собралась удирать за горизонт.
