На очередном заходе, вместо того чтобы укоротить куст жимолости, лезвие с коротким лязгом прошлось по другому, ловко подставленному клинку. От неожиданности я отпрыгнул назад, на свободное место, и с мечом едва ли не в обнимку. Не знаю, кого ожидал неизвестный, выходя из кустов, а увидел он застывшего на серебристой траве диковатого мальчишку, со встрепанными вихрами, в потрепанной куртке и нелюдимо блестящими глазами, глядящего снизу вверх настоящим упыренком, а не эльфенком. Усмехнувшись, и продолжая увиденное мной движение — снизу а затем сверху — он стремительно последовал за мной и обрушил удар на мою голову. Я сумел увернуться и отскочить в сторону. Следующий коварный удар сбоку кое-как, в прыжке, встретил мечом, вспомнив, что в распоряжении у меня не только собственные руки. От скрежета нападающий поморщился, и сменил тактику. Едва заметное, легкое движение — и меч вылетел у меня из руки в траву, а запястье словно выкрутили. Тут же меня подножкой свалили на землю.
— Ай!
— А ты не уступай! — Парировал наемник, с заинтересованной усмешкой держа оружие у моего горла. Не убирая его, протянул руку за вторым мечом и вложил в ножны на спине, не глядя и с такой легкостью, что я вздохнул — куда там мне?
— Ну? — склонился мужчина надо мной. — Попался, ворюга мелкий? Вот……, дети! Цветы жизни! Так и хочется их задевать или в воду или в землю… Тебя кто учил у честных наемников оружие воровать? Сразу видно, что учитель бездарь. Или ты вообще самоучка?
Я сверкнул на него глазами, зашипел и попытался извернуться, но острый кончик меча неумолимо впился в кожу. По-мо-гите…
— Я не крал. — Прокряхтел я на стандартном наречии, которое, как и многие местные эльфы, знал как второй родной язык. — Я только на время взял, а что, жалко?
— Жалко? Жалко ли станет тебе, если я оттяпаю и унесу с собой твою ногу? — Дернул он бровями и поднялся, убирая меч от моей шеи. Я с облегчением выдохнул и пошевелился.
— Так вы никому не скажете?
— Почему это?
— Ну… вам же это зачем?
Наемник хмыкнул. Я же был уверен в том, что если какое-то дело не сулит ему деньги, наемник за него не примется, а выдавать какого-то шкодливого эльфа, ухитрившегося стянуть верную бритву, вообще ниже его достоинства.
— С чего тебе вообще вздумалось воровать оружие?
— Можно подумать, вы не видели. — Я сел и тихонько отполз назад на пятой точке. Он, сидя на корточках, пристально следил за мной, но вставать не торопился. Да и вообще, судя по всему, наёмник пребывал в мирном расположении духа. Я откашлялся и пояснил то, что и так нетрудно было понять: — Потренироваться хотел.
— Разве тебя не должны обучить обращению с оружием?
— Не обязаны учить. — Фыркнул я. — Тем более, тетя хочет, чтобы я вёл торговые дела. Растит себе помощника. А я хочу уйти в телохранители! И пойду!
— Так скажи об этом родителям, разве только тетя все решает?
Я посмотрел на него зверьком и опустил глаза, так что слов ему не потребовалось.
— Аха, ясно… — Наемник огляделся. — Вот что, малый…
— Мне почти пятнадцать! — Вставил я. Он смерил меня взглядом.
— Для меня — малый, и будешь им хоть в тридцать, пока не научишься хотя бы держать в руках эту железяку. — Он ткнул себе за спину. — И не перебивай меня! Ты, значит, хочешь обучиться владению оружием?
Я кивнул.
— Твой дом здесь? Здесь ты живешь?
— Последние пять лет. До этого жил в столице. Потом тетя переехала и взяла меня с собой.
При этом мою малолетнюю сестру тётушка оставила в эльфийском городе, и все это время я мог с ней только переписываться, да встречаться раз в год.
— А что тогда терять? Характер у тебя интересный, далеко пойдешь. Хочешь — собирайся и завтра уходи с нами. Попутешествуешь, научишься толково драться, и возвращайся в столицу.
Я вытаращился на него. Это как!? А если меня начнут искать, а если тетя поднимет переполох, а если…
— Не беспокойся, тете записочку черканешь, где все распишешь. В двух экземплярах. И как-нибудь там зачаруй их, что ли…
— Зачем?
— Как думаешь, что делает женщина с письмом, которое ей не нравится?
Я прикинул и кивнул. Тетя созданный стихийник, что говорит о твердом характере, да еще и огневичка. Хорошо, если вторая половина дома уцелеет.
Наемник продолжал:
— Так что послезавтра утром, если согласен, приходи к постоялому двору, когда мы будем уезжать. А теперь лучше иди в город. В лесу по ночам лучше не бродить.
Я немного посопел, одевая сумку на плечо, и ушел, не оборачиваясь. Только буркнул хмуро и смущенно.
— Спасибо.
Вслед мне полетел смех.
— Погоди благодарить, придет время, когда ты проклянешь этот день!
Я упрямо зашагал к городу. И само собой, за час до нужного времени, я уже торчал у ворот постоялого двора…
То ли едва заметное движение в кроне деревьев, то ли мое собственное движение, меня разбудило и заставило открыть глаза в темноту.
Некоторые, проснувшись посреди ночи сна, могут повернуться на другой бок и спокойно досматривать сны. Но я знаю, что сейчас не сомкну глаз, взбаламученный воспоминаниями.
Поднялся, отбросив одеяло, сел. Потянулся, хрустнул костяшками пальцев. Протяжно зевнул и решил пройтись к воде, посидеть на берегу.
