На Додхаре живут обычные драконы, а также двух-, трёх-, шести- и даже двенадцатиголовые. Из них трёхголовые — самые распространённые, двухголовые — самые дикие и опасные, а обычные, с одной головой — самые большие и умные. Шести- и двенадцатиголовые не летают, а лишь достаточно быстро бегают на своих кривых когтистых лапах, да ещё могут спланировать на тебя откуда-нибудь с верхушки горы. Они по преимуществу травоядные, и только в период спаривания склонны полакомиться мясцом. Однако рьяно защищают свою территорию, а таковой считают всю округу, в которой в данный момент находятся. Большую часть их рациона составляет драконья трава — сочные растения, высотой не уступающие небольшим деревьям, в зарослях которых дракон любого размера может спрятаться целиком.
После Проникновения из всего животного мира Додхара людей больше всего занимали драконы. Только что рухнул привычный мир, повсюду царила неразбериха, большинство было занято простым выживанием в новых условиях или взаимоистреблением, и всё же целые команды одержимых зародившимся практическим драконоведеньем людей уходили в горы знакомиться с воплощёнными персонажами земных сказок.
Драконы недолюбливают докучливых наблюдателей, страдают особой, только им присущей формой бешенства, в связи с чем их поклонников из нашей среды с каждым годом становилось всё меньше и меньше, так как первое знакомство с объектом исследования обычно бывало последним. Хорошо изучить удалось разве что одноголовых, которые почти разумны (а некоторые утверждают, что и сверхразумны), да многоголовых пешеходов, которые слишком глупы, чтобы быть действительно опасными. Вообще, если рассматривать додхарскую живность целиком, просматривается чёткая закономерность — чем больше голов, тем меньше в них ума. Строго говоря, понятие «ум» применительно к соответствующим частям тела большинства здешних обитателей не более чем метафора. Генка говорил, что многоголовость на Додхаре развилась ради обеспечения собственной безопасности и быстрого поглощения пищи в условиях острой конкуренции, а совсем не для увеличения мозговой массы. Здесь даже многие высокоразвитые одноголовые животные думают спинным мозгом, а в черепе или совсем ничего нет кроме его придатка для управления органами зрения и слуха, или есть, но очень мало.
И всё же именно от последних в процессе эволюции произошли разумные, так похожие на нас. И уж у них-то мозгов в черепушке хватало.
— Ты не знаешь, где сейчас яйцеголовые? — спросил я Имхотепа.
Он закончил с моей головой и рукой и теперь занимался ранами на груди. Изображение морды Тотигая, казалось, было безнадёжно испорчено, однако я знал, что рисунок, некогда сделанный разгребателем, проявится на заживших шрамах, как это уже бывало.
— Ты мог бы сам посмотреть, где они, — сказал Имхотеп после паузы. — Твой разгребатель рядом, у вас есть связь.
— Не очень-то он мне показывает местонахождение одушевлённых существ. Только местность. В плане охоты или разведки от него никакой пользы.
— Ты просто пока не до конца понимаешь его. Разгребателю безразлично, что тебе показывать.
Это было для меня новостью. Но сейчас я был больше озабочен другим:
— Ибогалы клюнули на приманку? Пошли за нами?
— Да, они пошли.
— Все?
— Все.
— А я беспокоился, что они сунутся в пещеры. Ведь начиная от Ласточкиных Гнёзд твоих следов среди наших нет.
— Кто тебе сказал, что нет? Ты возвращался, проверял? Если нет, проверь сейчас.
«Чёртов старикан», — подумал я не без раздражения. Потребовалось немало времени, прежде чем я смог сосредоточиться. Но разгребатель меня услышал. И вот я увидел мехран сверху — горы у Ласточкиных гнёзд, караванную тропу, наш бывший лагерь, кратер со скелетом на дне… Изображение становилось всё подробнее, детали укрупнялись, картинка увеличивалась, и наконец я увидел тропу, по которой мы выступили к Вороньим Окнам. И провалиться мне на этом самом месте, если среди наших следов в пыли там не виднелись отпечатки лёгких чириков Имхотепа, похожих на мокасины. Кое-где их перекрывали следы Бобела или мои собственные.
«Никакой он не кийнак, — подумал я обречённо. — И никогда мне не понять, кто он на самом деле. Может, действительно, Предвечный Нук. Но, скорее, сам дьявол, поскольку только дьявол может одновременно находится в пещерах и гулять невидимкой по мехрану».
Тут Имхотеп сделал со мной что-то особо неприятное, я дёрнулся от боли, открыл глаза и стал смотреть.
