Вслед за громким окриком раздался хлесткий удар, а за ним еще один и еще.
– Лхамо, прекрати… – Цэрин попытался прикрыться, но та не унималась.
Джэу приходилось и того хуже. Если на спину Цэрина обрушивалась почти вся мокрая тряпка, то Джэу доставался лишь тонкий ее конец, который болезненно хлестал сбоку по ребрам.
– Благие тэнгри не дали тебе шею свернуть, а ты тут что затеял?!
– Ничего такого, Лхамо, – принялся отнекиваться Цэрин, поднимаясь. – Это не то, что ты подумала…
– Живо одевайся!
Она пнула в его сторону узел с одеждой. А в Джэу небрежно бросила свое недавнее оружие, оказавшееся антаравасакой – нижней частью кашаи.
– Ом Мани Падме Хум… – затянула Лхамо, перебирая пальцами кисточку амулета. – Ом Мани… Цэрин?
Он со вздохом подхватил слова молитвы, одновременно натягивая штаны.
– А ты чего? – рявкнула Лхамо на Джэу. – Радуйся, что хребет не сломала! Воздай благодарность тэнгри.
Джэу пришлось, скрипя зубами, затянуть мотив. Снизу пение подхватили Лобсанг и Рэннё, и она только теперь про них вспомнила; да и вообще – про все.
Она сбилась с молитвы и замолчала. Затем осторожно подошла к краю террасы и заглянула низ. Монахи и Чжиган оказались на два уровня ниже, а лаосцев снесло в самый низ. Среди них Джэу рассмотрела и двух стариков-паломников, барахтающихся в луже из соли и пластов хрупкой породы. Видимо, они не успели уйти далеко, и их тоже снесло оползнем.
В узле, что принесла сверху Лхамо, одежды было немного, и, похоже, верхняя часть кашаи Джэу безвозвратно утонула где-то под обвалом. Пришлось оторвать широкий лоскут от подола и обмотать им грудь. А следом на плечи легла тяжелая, пропитавшаяся соленой водой чуба – Лхамо расстаралась.
– Я бы мог обездвижить тебя одним лишь прикосновением пальцев, – донесся снизу голос Рэннё, который обращался к Чжигану. – Но тогда остальным бы пришлось не меньше пиалы тащить тебя на себе. Не смотри на меня тигром и не пытайся вновь применить силу – лишь себе навредишь.
– Но ты… – просипел Чжиган, но фразу не закончил.
– Я сожалею, если задел твои чувства, – выдал вдруг Рэннё, легко признавая свою ошибку, и даже слегка склонил голову.
– В том не было злого умысла, – поддержал брата Лобсанг.
Чжиган стоял к Джэу спиной, он повел лопатками, словно разминая затекшее тело. На разодранной льняной рубахе виднелись розоватые разводы крови – видимо, ему досталось при падении. Мысли о том, что спина Цэрина наверняка выглядела не лучше, она затолкала подальше. Не желала думать об этом ненормальном, который позволят себе слишком много, да еще и разговаривает то ли сам с собой, то ли тэнгри ведают с кем.
Чжиган тем временем так ничего и не ответил Рэннё. Просто развернулся и побрел к краю террасы, а затем также молча спрыгнул вниз.
– Джэу, ты как? – отвлек ее оклик Лобсанга. – Ну и спуск, да? Я думал всю ла по дороге растеряю. Но горные лха стащили лишь мою одежду.
– На вот, – подошедшая Лхамо скинула ком тряпья вниз, – собрала, что нашла.
– Благодарю, почтенная… кхм.
Лобсанг осекся. Видимо, так и не сообразив, как теперь обращаться к бывшей старухе, он принялся облачаться в шафрановые одеяния. Рэннё, как и Джэу, тоже досталась только нижняя часть монашеской кашаи, но это его, кажется, не смутило.
Цэрин помог Лхамо спуститься на уровень к Рэннё и Лобсангу. Джэу же с надменным видом от помощи отказалась и спрыгнула сама, сперва повиснув на руках. Мокрая чуба хоть и была без рукавов, но все равно ужасно мешала. Впрочем, Джэу справилась.
К ней подошел Рэннё и протянул маску:
– Каждой голове – своя шапка.
Джэу едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. С трудом, но все же склонила голову в знак благодарности. Забирая свою маску, она случайно дотронулась до ладони Рэннё – шершавой и мозолистой, привыкшей держать дордже, не то, что у Цэрина. Мысли о последнем она снова прогнала и поспешила дальше, вслед за Чжиганом.
Привал решено было сделать в речной пойме, подальше от источников. В отличие от просоленной почвы вокруг них, где растительности почти не было, здесь зеленела сочная трава, и виднелись островки мелких белых цветов, над которыми жужжали пчелы.
