А затем мост рухнул, и все, кто стоял на нем, полетели вниз. Падая, Цэрин схватился за веревку, но она оказалась тонкой и облепленной флажками. Он повис на ней, ощущая, как болезненно она врезается в ладони. Цэрин сумел краем глаза выхватить, что Рэннё, шедший первым и уже успевший перебраться на другой берег, резко метнулся обратно, хватая своего брата и вытягивая за собой на скалу.
А потом веревка лопнула, не выдержав вес Цэрина. Зеленый пыльный флажок, словно насмехаясь, хлестнул его по лицу. Все перед глазами закружилось, завертелось, и он рухнул в ледяную воду. Удар и холод вышибли воздух из легких, лишили ориентации. Когда Цэрин наконец вынырнул на поверхность, кашляя и отплевываясь, он судорожно вздохнул ртом и забил руками, стараясь удержаться, не уйти вновь под воду.
Когда ему удалось оглядеться, Цэрин понял, что большинство лаосцев уже снесло вниз по течению. Да и сам он уже был далеко не под мостом, чьи остатки уродливо повисли на скалах. Река в этом месте делала поворот вправо, и на одном из выступающих на берегу валунов распласталась Лхамо.
Вынырнув, Цэрин завертел головой в поисках Джэу, но ее нигде не было видно. Зато к каменистому выступу с Лхамо прибило Чжигана. Он снова и снова цеплялся за камни, но, кажется, у него свело пальцы, потому что он никак не мог закинуть себя на валун.
Цэрин двинулся в их сторону, рассекая воду размашистыми гребками. Течение сносило его, но чувствовалось, что в этой битве он сильнее. Он подныривал под воду, а потом мощными рывками раз за разом преодолевал стихию. Лхамо тем временем встала на колени и, приложив руки ко рту, что-то крикнула ему, указывая назад.
Оглянувшись, Цэрин увидел, как Ю бьется в опутавших его веревках и флажках. Бурный поток нес его, словно нарядную куклу, швырял на валуны, накрывал с головой все чаще и чаще.
Цэрин и сам налетел на уступ спиной. Течение потащило было его дальше, но он что было сил оттолкнулся ногами от валуна и сделал размашистый гребок в сторону Ю. Еще гребок и еще…
Вода захлестнула с головой, смывая нахлынувшее многоголосье. А в следующий миг Цэрин вынырнул рядом с Ю и дернул того вверх, сминая в пальцах его рубаху.
– Мэйлинь… – прохрипел Ю. – Помо… ги лучше Мэй…
Поток швырнул их на очередной валун, но Цэрин пальцев не разжал. Не видел он ни Мэйлинь, ни Кима. Лишь Лхамо на уступе. Она теперь лежала на животе у самого края и тянула руку к Чжигану, пытаясь ухватить того за промокший рукав.
Цэрин и Ю пронеслись мимо, и Лхамо проводила их обеспокоенным взглядом, но с места не сдвинулась, не помчалась им вслед, не бросила Чжигана. Цэрин видел, как тот сумел ухватиться за ее руку и подтягивал себя вверх. А потом они скрылись из вида – река снова делала изгиб.
– Мэй… линь, – рвано выдохнул Ю.
Цэрин окинул взглядом бурлящую реку и заметил черноволосую макушку вдали у скопления валунов, что делили русло надвое. Вода здесь особо неистовствовала, пенно расшибаясь о камень.
Мэйлинь скрылась под поверхностью, а вместо нее вынырнул Вэй, но также быстро исчез, накрытый новой волной. И снова показалась Мэйлинь.
Ю бросился к ним, вырвавшись из руки Цэрина, и пнул его пяткой в живот в попытке оттолкнуться. Цэрин охнул, тут же хлебнул воды, закашлялся.
Течение неумолимо сносило их обоих в сторону от тех валунов. Ю что-то кричал на лаоском, но поперхнулся и внезапно дернулся, неестественно застряв посреди бурлящего потока. Мгновением позже Цэрин поравнялся с Ю, снова сомкнув пальцы на его рубахе. Ю одной рукой пытался удержаться на плаву, а второй вцепился в веревку, что оплетала его шею и душила. Гирлянда пестрых флажков уходила под воду и была натянута, будто сам лха горной реки удерживал ее в темной пучине. Ю уже выбился из сил, хрипел и кашлял, заглатывая воду. Цэрин еще держался, хоть и чувствовал, что тоже слабеет. Но бросить Ю он не мог. Сперва дергал веревку, но та застряла намертво. Тогда он протиснул пальцы под флажок у шеи Ю и принялся расширять петлю.
Когда и это не помогло, Цэрин набрал полную грудь воздуха и нырнул в толщу воды. Вереница флажков уходила все глубже и терялась в черноте. Он продолжал перебирать веревку, опускаясь ниже.
«
Голос незримого мучителя был новым, тихим и неприятным. Цэрин даже не смог определить, сказал ли то мужчина или женщина. Да и не до того ему было. Он судорожно дергал веревку, пытаясь высвободить ее где-то застрявший конец.
