Ким, будто еще один валун среди прочих, лежал на дне, устремив невидящий взгляд вверх. Кожа его посерела, сливаясь по цвету с камнями, а одежда покрылась буро-зеленым налетом ила, как будто утонул он не только что, а много солнечных и лунных дней тому назад. И если бы не поднятая в тщетной надежде рука, Цэрин, вероятно, и не различил бы его. Он направил свет чуть выше и увидел цепь, отходящую от запястья Кима, а потом и хрупкую безжизненную фигурку Мэйлинь, что парила над Кимом, покачиваемая водой.
Дольше Цэрин не мог оставаться на глубине. Всплыв, он сделал судорожный вздох. Воздух болезненно оцарапал легкие.
– Слава тэнгри! Жив! – Лхамо носилась по берегу, размахивая руками. – Сюда! Плыви сюда, Цэрин!
Цэрин долго хрипел и кашлял, ощущая на себе беспорядочные прикосновения – Лхамо раздевала его и растирала, видимо хотела обогреть. Но все это происходило словно в тумане. А что чувствовал он ярко, так это то, как пульсирует зажатая в ладони маленькая жемчужина-талисман.
– Спасибо, – едва слышно прошептал он.
– Ничего, Цэрин, ничего, милый, – суетилась Лхамо, очевидно приняв благодарность на свой счет. – Скоро станет теплее… Что? Не слышу?
Она прижалась к нему всем телом, не переставая поглаживать, и он повторил:
– Что с Джэу?
Джэу дрожала всем телом, сжавшись в комок, стучала зубами от холода.
– К-как? – только и смогла вымолвить она, вопросительно уставившись на дракона.
Его черная хищная морда с торчащими клыками будто по-настоящему недовольно оскалилась. И казалось, что из широких ноздрей вот-вот вырвутся струйки пара. Но Рэннё, сидевший к ней спиной, лишь пошевелил плечами, невольно демонстрируя тугие мышцы. Молчание затягивалось. Джэу уже и не надеялась на разговор, но Рэннё все же снизошел:
– Что именно ты хочешь узнать? Как сломался мост? Как все упали? Как мы спаслись? Или, может, как Лобсанг… – Рэннё обернулся, и в его темнеющем взгляде читалась укоризна. – …Лобсанг, которого я успел вытянуть с моста на берег, бросился за тобой в реку?
– Я н-не просила… – Холод пробирал до костей, мешая нормально говорить. – Не хотела…
Рэннё вновь отвернулся, принялся вглядываться в противоположный берег, скалы которого уже окрасились багрянцем закатных лучей. Но удалось ли всем спастись – было сложно сказать. Выше по течению река делилась скопищем валунов на два рукава, отдаляющихся друг от друга. Джэу помнила, как ее снесло влево, а панически бултыхающийся рядом Ким со всей мочи врезался в эти скалы. Помнила она и кровь на его разбитом лице, и крик Мэйлинь. Рядом тоже кто-то барахтался, но вода заливала глаза, накрывала с головой, едва давая возможность сделать вдох. Вэй то был или Чжиган – она уже не различила. Промокшая чуба, что у соленых источников Лхамо надела на Джэу, камнем тянула на дно. И не было тогда даже мысли скинуть ее – все силы уходили на то, чтобы вынырнуть и сделать хотя бы еще один вздох, ведь Джэу плавать не умела.
Хотя она знала, что это не совсем справедливое утверждение. Рэннё сам бросился в ее сторону. До сих пор ныли ребра от его жесткой хватки. Но если бы не это, если бы не сила его рук…
Джэу вздохнула, понимая, что теперь обязана этому монаху жизнью. И что виновата перед ним за Лобсанга, который потерялся в бешенном потоке. Да и вообще за всех.
Она снова тяжко вздохнула.
– Не кори себя, – вдруг произнес Рэннё. – Мост не ты сломала.
– Да, но…
– Демон польстился на сочную добычу.
Джэу вздрогнула:
– Демон? Ракшас? Он…
– Она. Речная демоница.
– Э-э-э, – Джэу опасливо покосилась на воды Ярланг. – Но как ты понял? Как увидел?
