Тун Абдул Разак и другие малайские руководители решили быстро провести реструктуризацию экономики с тем, чтобы малайцы получили свою долю национального богатства страны. Они верили, что в основе проблем лежало экономическое неравенство, и, если бы это неравенство было ликвидировано, то малайцы и другие коренные народы могли бы мирно уживаться с немалайцами. Их цели были не слишком амбициозны, они хотели, чтобы малайцы, которые составляли 56% населения страны, контролировали только 30% национального богатства, сосредоточенного в сфере бизнеса. Они смирились с тем, что китайцы и индусы владели 40% национального богатства. Доля иностранцев, в основном бывших колониальных господ, должна была уменьшиться с 60% до 30%, а ведь эти люди разбогатели только благодаря привилегированному доступу к использованию земли и природных ресурсов страны и вообще не являлись ее гражданами. Малайские руководители также согласились с тем, что в деле ликвидации бедности не должно было быть никакой дискриминации по расовому признаку. В земле, текущей молоком и медом, представители ни одной расы не должны были бедствовать. Таким образом, была сформулирована Новая экономическая политика, ставившая целью решение двуединой задачи:
- ликвидация бедности среди населения независимо от расовой принадлежности;
- ликвидация расовой монополии на отдельные виды экономической деятельности.
На деле, НЭП был весьма умеренной формой позитивной дискриминации. Конечные результаты этой политики были не вполне справедливы по отношению к малайцам, находившимся в незавидном положении. Только убежденные расисты и те, кто верит в принципы "победитель получает все" и "каждый - сам за себя" могли бы считать НЭП несправедливой политикой. В целом, НЭП являлся воплощением принципа позитивной дискриминации, сформулированного в США, который в последние годы воплощался с переменным успехом.
Те люди в правительстве, которые занимались планированием и формулированием политики, не представляли себе, сколь огромной была задача, за решение которой они взялись. Во-первых, они клятвенно пообещали, что перераспределение национального богатства не будет осуществляться путем экспроприации собственности, принадлежавшей представителям других рас, и наделения ею бедных слоев населения. Общеизвестно, что экспроприация собственности использовалась коммунистами и социалистами, а коммунизм и социализм расценивались в течение довольно долгого времени, даже на Западе, как довольно-таки уважаемые политические учения. Так что идеи и достижения Новой экономической политики должны рассматриваться с еще большим уважением на Западе и во всем мире.
Чтобы сделать материальные блага достоянием обездоленных, их надо откуда-то брать. Люди, занимавшиеся в правительстве планированием, решили, что их источником должны стать вновь созданные материальные ценности. Необходимо было увеличить общий размер экономического пирога и из вновь созданной "порции" выделить малайцам большую долю. В этом случае их благосостояние росло бы более быстрыми темпами, и малайцы смогли бы догнать немалайцев. Если бы благосостояние обеих групп населения росло одинаковыми темпами, то неравенство между ними не только сохранилось бы, но и стало бы еще больше. В 1970 году на долю малайцев приходилось всего лишь 2.4% национального богатства страны, из которых 1.6% находилось в собственности частных лиц, а остальное, - в доверительном управлении. Немалайцы располагали 34.3% национального богатства. Если бы национальное богатство, которым владели эти группы населения, увеличилось на 100%, то разрыв в уровне экономического развития между общинами продолжал бы увеличиваться. Даже если бы доля малайцев увеличилась на 100%, а некоренных жителей только на 10%, то разрыв между ними все равно увеличился бы. При этом экономика страны в целом росла бы, что, разумеется, было критически важным фактором успеха НЭПа, но также затрудняло бы увеличение доли малайцев в национальном богатстве. Кроме того, предусматривалось, что НЭП будет продолжаться только 20 лет. За это время необходимо было увеличить долю малайцев в национальном богатстве страны более чем в 12 раз, причем в условиях, когда размеры экономики страны, которая росла в среднем на 7% в год, удваивались бы каждые 10 лет.
