Снова построение на плацу, набившая оскомину однообразная речь замполита, бег с препятствиями. Лекции. Немного разнообразия добавил просмотр фильма о зверствах американцев во Вьетнаме. В актовом зале на большой экране проектор транслировал исторические кадры, в основном, черно-белые. Говорящие по-английски солдаты беспощадно расстреливали мирных жителей и сжигали детей напалмом. У Максима непроизвольно сжимались кулаки.
Очередной день закончился отбоем и провалом в сон, который, как и вчера, длился лишь одно мгновение.
Пробуждение, построение, тренировка, лекции, тренировка. И так каждый день. Сумасшедший бег с препятствиями, когда некогда даже было подумать о том, как выбраться из этого мира. Да, был небольшой перервав, но его приходилось тратить на штудирование книг: замполит грозился устроить Максиму экзамен по политэкономии.
Однажды, на очередном построении замполит объявил:
— Едем разгребать завалы. Есть добровольцы?
Несколько человек сразу шагнули вперед. Максим, подумав о том, что это шанс внести в жизнь разнообразие, тоже вызвался.
— Отлично. Я рад, что у нас есть сознательные новобранцы.
— Служу Советскому Союзу! — бодро отрапортовали добровольцы.
Всех погрузили в грузовик, который долго ехал, судя по дикой тряске, по каким-то ухабам. Окон тут не было, а через маленькую щелку между тентом, мог смотреть только тот, кто сидел рядом с выходом. Максиму же досталось место возле кабины, и он не мог видеть, куда их везут.
Солдат высадили возле груды строительного мусора, который им предстояло грузить в самосвалы. Эти машины постоянно то подъезжали, то отъезжали. Еще тут ходили какие-то люди в серых плащах, у них были в руках палки, похожие на клюшки и они постоянно щелкали. «Счетчик Гейгера», — вспомнил Пронин названия этих приборов.
Сержант дал Максиму в руки ломик и велел разбивать кирпичную стену. Его товарищи при этом хватали летевшие обломки, клали на тачку и отвозили в кучи, которые другие солдаты лопатами грузили в подъезжающие машины.
По возвращению солдат так же проверяли счетчиком Гейгера. Максима при этом отвели в сторону и сказали:
— Идиот, ты посмотри на свой скафандр! А ну, быстро на деактивацию!
И только сейчас Пронин заметил, что его защитный комбинезон сбоку порван.
Душевые кабинки, едкая зеленоватая водичка с характерным химическим запахом. Карантинный бокс, где Максим прилег на жесткую кушетку. Тут же уснул, увидев пару странных картинок, но был грубо разбужен вошедшими в бокс двоими солдатами в защитных костюмах, которые обследовали его счетчиком Гейгера.
— Чисто! — сказал один из них, — можешь возвращаться в строй.
Снова бесконечная гонка: отбой, длящаяся одно мгновение ночь, физподготовка, лекции, снова отбой и очередной «день сурка».
Вскоре Пронин опять вызвался добровольцем разгребать завалы. Снова целый день ему приходилось возить на тачках мусор или долбить ломиком стены. А когда вернулся, Дэн сказал ему:
— Ты что, дурак? Хочешь облучиться?
— Можно подумать, что тут мы не облучаемся… А так хоть какое-то разнообразие. Да и вообще, это мой долг как коммуниста — помогать строить светлое будущее.
— Ты еще не коммунист. Тебя в комсомольцы-то хоть успели принять до войны?
— Э… — Пронин честно попытался вспомнить.
— Так и знал, ты все еще пионер.
— Да не важно. Мой долг как пионера — помогать коммунистам строить светлое будущее.
— Ну-ну. А если тебя умирать пошлют, тоже скажешь «долг пионера»?
Максим задумался. Умирать ему не хотелось, причем в таком молодом возрасте.
— Ну вот. Что и требовалось доказать. Пионер, блин. Ладно, доедай свою кашу, и пошли на урок.
Этот разговор заставил Пронина задуматься. Сидя в библиотеке, он растерянно листал книгу и размышлял: «Кто я? Блоггер из моего родного мира? Журналист из мира благополучного CССР? Попавший к рептилоидам дикарь из мира постапокалипсиса? Хакер из киберпанка? Беспринципный житель мира жестокого капитализма, разделенного на трущобы и «град на холме»? Или пионер из СССР после ядреной войны, мечтающий построить светлое будущее на руинах рухнувшей цивилизации? Чьи мысли в моей голове?»
— Ты читаешь или просто так сидишь? — вдруг недовольно спросил библиотекарь.
Он был в такой же военной форме, что и Максим, такой же бритоголовый и такой же молодой.
— Обдумываю прочитанное, — буркнул Пронин, а потом сделал вид, что читает.
— Ну-ну…
