Даром что худощавый да хромой, Айен был жилистым малым, закаленным жизнью в горах, да и отцовское отчаяние придавало ему сил, так что, несмотря на численное преимущество стражников – в основном отставных солдат, – он дюйм за дюймом продвигался вперед, навстречу огненному зеву двери, вовлекая в это движение других.
Джейми сделал глубокий вдох, вобрав в опаленные легкие как можно больше воздуху, и тоже взбежал по ступенькам, обхватил Айена за пояс и стал оттаскивать назад.
– Назад, приятель! – прохрипел он. – Ни черта у тебя не выйдет: лестница-то уже обрушилась.
Он огляделся по сторонам, увидел меня и резко отшвырнул Айена назад так, что тот угодил в мои объятия.
– Попридержи старого, пока я добираюсь до малого.
С этими словами он повернулся и устремился вверх по ступенькам соседнего здания, прокладывая себе путь через толпу завсегдатаев шоколадной лавки цокольного этажа, возбужденно высыпавших на мостовую прямо с оловянными кружками в руках.
По примеру Джейми я крепко обхватила Айена за пояс и не выпускала, пока он дергался, порываясь последовать за Джейми. Правда, потом Айен перестал вырываться и обмяк, лишь сердце его бешено колотилось прямо под моей щекой.
– Не переживай, – прошептала я, даже не зная, слышит ли он. – Джейми справится, он его вытащит. Вот увидишь, обязательно вытащит.
Айен молчал, может, и вправду меня не слышал, и лишь хрипло, тяжело дышал. Когда я убрала руки с его пояса, он остался на месте и даже не шелохнулся, но стоило мне встать рядом, он схватился за мою руку и крепко сжал ее. Признаться, до боли, но я и не подумала отнимать ее.
По прошествии не более чем минуты окно над шоколадной лавкой раскрылось и оттуда появились голова и плечи Джейми; рыжие волосы светились, словно отбившийся от основного огня язычок пламени. Он выбрался на подоконник, присел на корточки и осторожно повернулся, пока не оказался лицом к зданию.
Приподнявшись на цыпочки, Джейми ухватился за водосточный желоб, шедший вдоль края крыши, и стал подтягиваться на руках, одновременно ища пальцами ног опору в щелях между скрепленными раствором камнями фасада. Наконец, издав надсадный звук, который был слышен даже внизу, он перевалился через край крыши и пропал за скатом.
Человек не столь высокого роста ни за что не смог бы проделать это, как, конечно же, не смог бы и Айен с его деревянной ногой. Айен, к слову, бубнил что-то себе под нос, наверное, молитву, – понять было невозможно, потому что челюсти его были сведены, а лицо напряжено от страха.
– За каким чертом его понесло наверх? – подумала я, не осознавая, что произнесла это вслух, пока стоявший рядом со мной цирюльник, прикрывая ладонью глаза, не ответил:
– Так ведь на крыше типографии есть люк, мэм. Будьте уверены, мистер Малькольм хочет забраться с крыши на верхний этаж. Там ведь вроде бы кто-то остался, никак его подмастерье.
– Нет! – отрезал Айен, услышав его слова. – Там мой сын!
Цирюльник под хмурым взглядом Айена отпрянул и неловко пробормотал извинения, но тут толпа взревела. На крыше появились две человеческие фигуры, и Айен, выпустив мою руку, рванулся вперед.
Джейми поддерживал рукой юного Айена, сложившегося чуть ли не пополам и шатавшегося от удушливого дыма, но и сам еле плелся. Было очевидно, что ни тому ни другому самостоятельно с крыши не спуститься.
Но тут Джейми углядел в толпе Айена-старшего, сложил руки рупором и громко крикнул:
– Веревку!
Слава богу, веревка оказалась под рукой: городская стража была снабжена всем необходимым. Один из стражников достал моток, но Айен тут же выхватил его и, оставив этого достойного человека растерянно моргать, повернулся лицом к дому.
При виде своего зятя Джейми ухмыльнулся, сверкнув на фоне закопченной физиономии белыми зубами, а Айен ухмыльнулся в ответ. И то сказать: сколько раз эти двое бросали друг другу веревку, когда появлялась надобность что-то поднять или спустить с высоты.
Толпа подалась назад, когда Айен широко размахнулся. Тяжелый моток взлетел по плавной параболе, разматываясь на лету, и угодил в подставленную руку Джейми с точностью шмеля, садящегося на цветок. Джейми подтянул болтающийся хвост и на миг исчез, чтобы обвязать веревку вокруг основания дымовой трубы.
Далее все было проделано быстро: две закопченные фигуры благополучно приземлились на мостовую. Юный Айен с веревкой, обхватывающей грудь и пропущенной под мышками, мгновение стоял прямо, но, как оказалось, лишь потому, что его удерживало натяжение веревки. Едва оно ослабло, как колени его подкосились и он осел на мостовую.
– Ты в порядке? Скажи что-нибудь!
Отец упал на колени рядом с сыном, судорожно пытаясь развязать веревку на его груди и одновременно приподнять лежавшую на камнях голову.
Джейми опирался о перила шоколадной лавки, отчаянно кашляя и отхаркиваясь, с черным от копоти лицом, но целый и невредимый. Я села по другую сторону от Айена-младшего и положила его голову себе на колени, не зная, плакать мне при виде этого бедолаги или смеяться.
