– Это ты так думал. – Дженни встала и резко отвернулась в сторону, моргая. – Я прекрасно помню тебя в ту пору, – сказала она, стоя лицом к книжной полке и даже ухватившись за нее, словно чтобы удержаться на ногах. – Ты был красивым мальчиком, Джейми, когда отправился с Дугалом в свою первую вылазку, прямо как картинка со сверкающим клинком на бедре. Мне было шестнадцать, я думала, что краше никого и быть не может: такой высокий, прямой, ловко сидишь в седле. Помню и твое возвращение: явился весь в грязи, физиономия расцарапана, оттого что навернулся в куст ежевики, а Дугал все расхваливал тебя отцу, какой ты герой. Получил палашом плашмя по голове и даже не пикнул.
Совладав-таки со своим лицом, Дженни снова повернулась к брату.
– Так что, это и значит быть мужчиной?
Джейми посмотрел на нее с лукавством.
– Ну и это, но и нечто большее.
– Правда? – произнесла она еще более сухо. – Интересно, что именно? Способность переспать с девушкой? Или убить человека?
Я всегда считала, что Джанет Фрэзер обладала удивительной, прямо-таки мистической прозорливостью, во всяком случае, когда дело касалось брата. Похоже, однако, что этот ее талант распространялся и на сына.
Выражение лица Джейми не изменилось, но румянец на нем загустел.
Глядя на Джейми, она медленно покачала головой.
– Нет, Айен-младший еще не мужчина. А вот ты – мужчина, братец, и ты знаешь, в чем тут разница.
Айен, некоторое время завороженно наблюдавший за парочкой Фрэзеров, высекавших друг из друга искры, прокашлялся.
– И долго еще будем толочь воду в ступе? – проворчал он. – Между прочим, малец уже четверть часа дожидается порки. Заслужил ли он ее и стоит ли его драть – это другой вопрос, но мучить парня ожиданием в любом случае негоже.
– А что, Айен, ты и вправду считаешь, что должен его высечь? – предпринял последнюю попытку Джейми, обратившись к зятю.
– Ну, – медленно произнес Айен, – я честно сказал малому, что он заслужил порку, и он сам знает: это чистая правда. Что заслужил – то и получи. Но вовсе не обязательно, чтобы это делал я.
В его глазах промелькнуло веселье. Он полез в ящик буфета, достал кожаную плеть и вручил Джейми.
– Вот. Тебе, как говорится, и плетка в руки.
– Мне? – испуганно вскричал Джейми, пытаясь вернуть плеть не обращавшему внимания на его потуги зятю. – Ты что? Я не могу!
– А я думаю, что можешь, – спокойно возразил Айен. – Ты часто говорил, что любишь его как сына. – Он склонил голову набок, и, хотя выражение его лица осталось мягким, карие глаза были непроницаемы. – Что ж, я скажу тебе, Джейми: не так-то легко быть его отцом, лучше всего тебе пойти и не мешкая выяснить это.
Джейми долго смотрел на Айена, потом перевел взгляд на сестру. Она подняла брови, заставив его опустить глаза.
– Ты заслужил это не меньше, чем он, Джейми. Так что иди.
Джейми плотно сжал губы, его ноздри побелели. Не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел. Прозвучали удаляющиеся шаги, потом в дальнем конце коридора хлопнула дверь.
Дженни бросила быстрый взгляд на Айена, еще более быстрый на меня и отвернулась к окну. Мы с Айеном подошли и остановились у нее за спиной. Снаружи быстро темнело, но света еще хватало, чтобы различить бедолагу Айена-младшего, маявшегося, подпирая калитку ярдах в двадцати от дома.
Оглядевшись по сторонам при звуке шагов, он увидел приближавшегося дядю и распрямился от удивления.
– Дядя Джейми! – И тут его взгляд упал на плетку. – Ты… ты будешь пороть меня?
Вечер был тихим, и я услышала, как Джейми резко выдохнул сквозь зубы.
– Наверное, придется, – сказал он откровенно. – Но сперва я должен попросить у тебя прощения, Айен.
– У меня? – Юноша определенно растерялся: как-то не привык он к тому, чтобы взрослые просили у него прощения, особенно перед тем, как отходить плеткой. – Не нужно, дядя Джейми.
Рослый дядюшка прислонился к калитке рядом с юнцом.
– Нужно. Я вел себя неправильно, позволяя тебе оставаться в Эдинбурге, и, наверное, не должен был рассказывать тебе всякие истории, которые и навели тебя на мысль о побеге. Я брал тебя в такие места, куда не следовало, подвергал тебя опасности и причинил твоим родителям больше беспокойства, чем мог бы ты сам. Вот за это, Айен, я и прошу меня простить.
– О! – Не находя слов, Айен взлохматил волосы. – Ну это… да, конечно… прощаю, дядя.
– Спасибо, племянник.
Они постояли молча. Айен вздохнул и расправил плечи.
– Ну тогда, наверное, лучше не тянуть?
– Пожалуй, – отозвался Джейми с той же неохотой, что и его племянник, и я услышала, как Айен-старший слегка хмыкнул, то ли негодуя, то ли забавляясь.
Смирившись с неизбежным, парнишка повернулся к калитке, Джейми последовал его примеру.
Темнело быстро, и на таком расстоянии мы уже различали лишь темные очертания их фигур, но зато голоса были слышны хорошо.
Джейми стоял за спиной племянника, переминаясь с ноги на ногу, как будто не зная, что делать дальше.
– Мм… И сколько твой отец…
– Обычно десять, дядя, – ответил Айен через плечо, уже сбросив камзол и взявшись за ремень. – Двенадцать – это когда очень плохо, а пятнадцать – когда совсем ужасно.
