Айен резким жестом велел ей замолчать, нахмурился, но все-таки кивнул Джейми:
– Говори.
– Спутался с преступниками вроде меня? – резко спросил Джейми у сестры.
Их глаза, одинаково голубые, встретились, и никто не захотел отвести взгляд.
– А ты знаешь, Дженни, откуда берутся деньги, на которые все здесь едят, пьют и которые позволяют вести хозяйство, не давая крыше обрушиться на голову? Думаешь, это доход от печатания псалмов в Эдинбурге?
– Откуда мне знать! – вспылила его сестра. – Разве я спрашивала тебя, чем ты занимаешься?
– Не спрашивала! – рявкнул Джейми. – Наверное, ты предпочла бы не знать это, но ведь ты знаешь, верно?
– И ты винишь меня за то, чем тебе приходится заниматься? Разве это моя вина, что у меня есть дети, которых нужно кормить?
В отличие от покрасневшего брата Дженни, разъярившись, мертвенно побледнела.
Мой муж с трудом держал себя в руках.
– Тебя никто ни в чем не винит. Но по-твоему, справедливо упрекать меня в том, что мы с Айеном не можем содержать семью, работая на земле?
Дженни тоже еле сдерживалась, чтобы не выйти из себя.
– Нет, – сказала она. – Ты делаешь то, что должен, Джейми. Ты прекрасно знаешь, что я не имела в виду тебя, когда упомянула о преступниках, но…
– Значит, ты имеешь в виду людей, которые работают на меня? Я делаю то же самое, Дженни. Если они преступники, кто же тогда я?
В глазах его горела обида.
– Ты мой брат, – лаконично ответила она, – хотя это далеко не всегда меня радует. Да пропади ты пропадом, Джейми Фрэзер, прекрасно ведь знаешь, что я не хотела ссориться по поводу того, чем ты считаешь нужным заниматься! Если ты разбойничаешь на дорогах или содержишь публичный дом в Эдинбурге, значит, ничего другого не остается. Но из этого не следует, будто я хочу, чтобы ты впутывал в свои дела моего сына!
Глаза Джейми слегка прищурились при упоминании о публичном доме в Эдинбурге, и он метнул быстрый обвиняющий взгляд на зятя, который лишь покачал головой – яростный натиск жены ошеломил и его.
– Я тут ни при чем, – сказал он. – Сама проведала, ты ведь ее знаешь.
Джейми глубоко вздохнул и снова повернулся к Дженни, очевидно решив быть благоразумным.
– Да, я все понимаю. Но с чего ты взяла, что со мной мальчик подвергается опасности? Господь с тобой, Дженни. Я люблю его, как собственного сына!
– Да? – Дженни не скрывала скептицизма. – Надо думать, именно поэтому ты подбил его к побегу из дома, а потом держал при себе, даже не послав нам весточки о том, что он у тебя.
Джейми хватило ума смущенно потупиться.
– Ну да. Прости за это, – пробормотал он. – Я хотел… – Он раздраженно махнул рукой. – В общем, неважно, что я там хотел. Мне следовало послать сообщение, а я этого не сделал. Тут только моя вина. Но что касается подначки к побегу из дому…
– Нет, я не думаю, что ты подбивал парня, – перебил его Айен. – Во всяком случае, напрямую.
Гнев уже исчез с его продолговатого лица, остались лишь усталость и легкая печаль. Убывающий вечерний свет подчеркивал его худобу, впалые щеки и выступающие кости.
– Просто малый любит тебя, Джейми, – проговорил он тихо. – Я вижу, как он смотрит на тебя, когда ты приезжаешь, и как рассказывает о том, что ты делаешь. Я вижу его лицо. Ему кажется, что ты живешь восхитительной, полной приключений жизнью и все это так далеко от обыденности. Не то что выгребать козье дерьмо из матушкиного огорода.
Джейми улыбнулся зятю в ответ и расправил плечи.
– Что ж, это нормально для его возраста. Мы с тобой тоже были такими…
– Хочет он того или нет, но от приключений того рода, с какими его можешь познакомить ты, мальчику лучше держаться подальше, – резко перебила его Дженни, качая головой и неодобрительно глядя на брата. – Сдается мне, что добрый Господь охраняет твою жизнь, иначе бы ты уже десять раз умер.
– Это вполне возможно. Наверное, у Него есть свои соображения насчет того, для чего меня хранить.
Джейми с улыбкой посмотрел на меня и завладел моей рукой. Дженни тоже бросила на меня взгляд и с непроницаемым видом вернулась к теме разговора.
– Что ж, может, оно и так, – сказала она. – Но я не могу сказать, что это справедливо в отношении юного Айена.
Она снова посмотрела на Джейми, но на сей раз выражение ее лица немного смягчилось.
– Я ничего не знаю о твоем образе жизни, Джейми, зато я достаточно хорошо знаю тебя и могу сказать, что это не тот образ жизни, который годится для моего мальчика.
– Ммфм, – изрек Джейми, потер рукой заросшую щетиной челюсть и попробовал снова: – Ладно, я ведь не к тому, чтобы он жил как я. Просто в последнюю неделю он вел себя как взрослый мужчина, вот в чем дело. Поэтому мне кажется, что было бы неправильно сечь его как мальчишку.
Дженни презрительно подняла брови.
– Надо же, он уже и мужчина, а? В его-то детские годы. Джейми, ему всего четырнадцать!
Несмотря на раздражение, Джейми улыбнулся.
– Дженни, я сам в четырнадцать лет уже был мужчиной, – тихо сказал он.
Она фыркнула, но в глазах ее неожиданно блеснули слезы.
