Ее руки неподвижно лежали на коленях – редкое зрелище. Они были изящной формы, с длинными ловкими пальцами, но натруженными, и под тонкой белой кожей проступали голубые вены.
– А знаешь, – сказала она, не поднимая глаз, – я ведь никогда в жизни не уезжала дальше десяти миль от Лаллиброха.
– Правда? – удивилась я.
Дженни медленно кивнула и снова посмотрела на меня.
– А ты очень много путешествовала, как я понимаю.
Ее взгляд изучал мое лицо в поисках подсказок.
– Да.
Дженни кивнула, как будто в подтверждение своим мыслям, и проговорила почти шепотом:
– Ты исчезнешь снова. Я знаю, ты опять исчезнешь. Ты не здешняя, не то что Лаогера или я. И он уедет с тобой. И я больше никогда его не увижу.
Она на миг закрыла глаза и снова открыла, глядя на меня из-под тонких темных бровей.
– Вот почему я подумала, что если ты узнаешь о Лаогере, то сразу уедешь, как ты и сделала, – добавила она с легкой гримасой, – а Джейми останется. Но ты вернулась. – Она беспомощно пожала плечами. – И тут я поняла, что все бесполезно, он привязан к тебе, к добру или к худу. Ты и есть его жена. И если ты исчезнешь снова, он отправится с тобой.
Я попыталась найти слова, чтобы успокоить ее:
– Но я не уеду. Я больше никуда не уеду. Я хочу остаться здесь, с ним. Навсегда.
Я положила руку на ее предплечье, и она слегка напряглась, но потом и сама положила руку поверх моей ладони. Рука была холодной, да и кончик ее длинного прямого носа покраснел.
– Насчет видений люди болтают разное, толком-то кто в этом разбирается? Одни говорят, что раз что-то привиделось, так это рок и от судьбы никуда не денешься, другие – что нет, это лишь предостережение, то, что может произойти, а может и нет. А ты сама как думаешь?
Она взглянула на меня искоса, с любопытством.
Я глубоко вздохнула, от запаха лука защипало в носу.
– Не знаю, – призналась я дрогнувшим голосом. – Раньше мне всегда казалось, что ход событий можно изменить, если располагаешь нужными знаниями. Но теперь… я не знаю, – тихо закончила я, вспомнив о Куллодене.
Дженни наблюдала за мной, в полумраке ее темно-голубые глаза казались почти черными. Интересно, как много рассказал ей Джейми и о чем она догадалась сама?
– В любом случае необходимо попытаться, – уверенно заявила Дженни. – Нельзя же вот так просто взять да отступиться.
Не зная, кого именно она имела в виду, я покачала головой.
– Ты права. Попытаться в любом случае необходимо.
Мы смущенно улыбнулись друг другу.
– Ты хорошо позаботишься о нем? – вдруг спросила Дженни. – Даже если уедешь, ты позаботишься, да?
Я пожала ее холодные пальцы, ощущая кости ее руки, показавшиеся неожиданно легкими и хрупкими.
– Да.
– Тогда все в порядке, – сказала она и пожала мне руку в ответ.
Некоторое время мы сидели молча, держась за руки, но потом дверь наверху распахнулась, впустив в подвал порыв ветра и холодные брызги дождя.
– Мама!
В проеме появилась голова Айена-младшего с горящими от возбуждения глазами.
– Приехал Хобарт Маккензи! Отец сказал, чтобы ты быстро шла домой!
Дженни вскочила на ноги, едва не забыв корзинку с луком.
– Значит, он все-таки приехал? – с тревогой спросила она. – Наверное, с тесаком или, упаси бог, с пистолетом.
Айен покачал головой, его темные волосы растрепались на ветру.
– Нет, мама, – ответил парнишка, – все гораздо хуже. Он привез адвоката!
Едва ли кто-либо годился на роль воплощенного мщения меньше, чем Хобарт Маккензи. Низкорослый, хрупкого сложения мужчина лет тридцати, с прикрытыми белесыми ресницами бледно-голубыми слезящимися глазами и какими-то смазанными чертами лица, начиная с покатого лба и кончая срезанным подбородком, казалось так и норовившим ускользнуть в складки его галстука.
Когда мы вошли, он приглаживал волосы перед зеркалом в прихожей, рядом, на столике, висел завитой парик. Завидев нас, Хобарт беспокойно заморгал, схватил парик, напялил на голову и поклонился.
– Миссис Дженни, – произнес он.
Его маленькие кроличьи глазки метнулись в моем направлении, в сторону, потом обратно, как будто он надеялся, что на самом деле меня там нет, но очень боялся, что я все-таки здесь.
Дженни перевела взгляд с него на меня, глубоко вздохнула и взяла быка за рога.
– Мистер Маккензи, – сказала она, присев в реверансе, – позвольте мне представить вам мою невестку Клэр. Клэр, это мистер Хобарт Маккензи из Кинуоллиса.
У бедняги отвисла челюсть и выпучились глаза. Я хотела было протянуть ему руку, но передумала. Интересно, что посоветовала бы в такой ситуации Эмили Пост?[16] Но поскольку ее не было, мне пришлось импровизировать.
– Приятно познакомиться, – произнесла я с улыбкой как можно сердечнее.
Маккензи вконец смутился, замялся, неловко кивнул и кое-как промямлил:
– Э-э… ваш слуга… мэм.
К счастью, в этот момент дверь в гостиную открылась, и я, оглянувшись и увидев маленькую аккуратную фигурку на пороге, не сдержала восторженного возгласа.
– Нед! Нед Гоуэн!
