– Мэтр Раймон? – Ростовщик сдвинул седые брови. – Я слышал о нем, мадам, – он бросил на меня опасливый взгляд, наводивший на мысль о том, что слышанное им не вызывало восхищения, – но его нет уже несколько лет. Если вам нужна хорошая аптека, то рекомендую Краснера на площади Алоэ или, может быть, мадам Веррю неподалеку от Тюильри…
Он с интересом уставился на сопровождавшего меня мистера Уиллоби, потом перегнулся через прилавок и доверительно обратился ко мне:
– Может быть, вы заинтересованы в том, чтобы продать своего китайца, мадам? У меня есть клиент с ярко выраженным пристрастием к Востоку. Я мог бы договориться о хорошей цене для вас и взял бы за помощь не более обычного, смею вас заверить.
Тем временем мистер Уиллоби, который не говорил по-французски, с явным пренебрежением рассматривал разрисованный фазанами фарфоровый кувшин в китайском стиле.
– Спасибо за предложение, – сказала я, – но думаю, что нет. Пойду поищу Краснера.
В Гавре, портовом городе, кишевшем выходцами со всех концов света, мистер Уиллоби не привлекал к себе особого внимания, но здесь, в Париже, появление на улицах узкоглазого коротышки в стеганом жакете поверх голубой шелковой пижамы и с косой, обернутой, чтобы не болталась, несколько раз вокруг головы, вызывало оживленные комментарии. Но он оказался на удивление сведущим в целебных травах и медикаментах.
– Бай ей ай, – сказал он, взяв щепотку горчичных семян из открытой коробки в лавке Краснера. – Это хорошо для шеен-йен, почка.
– Верно, – удивленно сказала я. – Откуда ты об этом знаешь?
Он слегка повертел головой из стороны в сторону. Я уже успела узнать, что таким образом китаец выражает удовлетворение, если ему удается кого-нибудь удивить.
– Быть время, моя знать целители, – только и ответил он. Потом повернулся, указал на корзинку, содержимое которой походило на шарики сушеной грязи, и авторитетно заявил: – Шун-ю. Хорошо, очень хорошо очищать кровь, печенка он работать хорошо, нет сухая кожа, помогает видеть. Ваша покупать.
Я подошла поближе, чтобы рассмотреть «шун-ю», и обнаружила, что это невзрачные куски сушеного угря, скатанные в шарики и обмазанные глиной. Впрочем, цена была вполне приемлемой, и я добавила две эти непрезентабельные штуковины к содержимому корзинки, что висела у меня на руке.
Погода для начала декабря стояла теплая, и мы неспешно двинулись назад, к дому Джареда на улицу Тремулен. Улицы, залитые зимним солнечным светом, были яркими и оживленными из-за торговцев, попрошаек, проституток, продавщиц и прочих небогатых парижан, вовсю пользовавшихся временным потеплением.
На углу Северной улицы и Утиной аллеи я увидела нечто совершенно необычное: высокую, с покатыми плечами фигуру в черном сюртуке и круглой черной шляпе.
– Преподобный Кэмпбелл! – воскликнула я.
Услышав свое имя, священник развернулся и, узнав меня, снял шляпу и поклонился.
– Миссис Малькольм! – воскликнул он. – Как приятно видеть вас снова.
Но тут его взгляд остановился на мистере Уиллоби, и он неодобрительно прищурился.
– Э… это мистер Уиллоби, – представила я его. – Он… сотрудник моего мужа. Мистер Уиллоби, преподобный Арчибальд Кэмпбелл.
Преподобный Кэмпбелл и обычно-то выглядел весьма строго, но сейчас имел такой вид, будто позавтракал колючей проволокой и счел ее невкусной.
– Я думала, что вы собираетесь отплыть из Эдинбурга в Вест-Индию, – сказала я в надежде отвлечь его внимание от китайца.
Это сработало, его ледяной взгляд переместился на меня и слегка потеплел.
– Благодарю вас за внимание, мадам. Да, мои намерения не изменились. Однако сперва мне нужно завершить срочное дело во Франции. Я отплываю из Эдинбурга в четверг.
– А как поживает ваша сестра? – спросила я.
Он с неодобрением взглянул на мистера Уиллоби, сделал шаг в сторону и понизил голос:
– Ей немного лучше, благодарю вас. Средства, которые вы прописали, очень помогли. Она гораздо спокойнее и теперь спит по ночам. Позвольте еще раз поблагодарить вас за доброе участие.
– Рада за нее. Надеюсь, что морское путешествие ей не повредит.
Мы расстались с обычными добрыми пожеланиями, после чего я и Уиллоби продолжили путь по Северной улице к дому Джареда.
– Преподобный значить шибко благо-чесивая малый? – осведомился немного погодя мой спутник.
Как многим выходцам с Востока, ему не всегда удавалось выговорить звук «т», отчего слово «благочестивый» приобрело в его устах своеобразное звучание. Я утвердительно кивнула, бросив на китайца любопытствующий взгляд. Не просто же так он об этом спросил.
Уиллоби помолчал, поджал губы и хмыкнул.
– Эта преподобный совсем не благо-чесивая, нет.
– Это еще почему?
Он бросил на меня лукавый взгляд.
– Моя видеть эта преподобная у мадам Жанна. Здесь она говорить громко, там быть тихо-тихо. Шибко благо-чесивый, ха!
– Правда?
Я повернулась, чтобы посмотреть вслед священнику, но высокая фигура уже скрылась в толпе.
– Ходить к вонючий проститутки, – подчеркнул мистер Уиллоби, произведя для иллюстрации выразительный грубый жест в области своего паха.
