Море и вправду уже не было таким бурным, как раньше, но качка оставалась ощутимой.
– Это неважно, – пробормотал Джейми, не открывая глаз. – К тому времени я умру, во всяком случае, надеюсь на это.
– Боюсь, твоя надежда напрасна, – возразила я, покачав головой. – До сих пор еще никто не умер от морской болезни, хотя, глядя на тебя, это иначе как чудом не назовешь.
– Да не от этого…
Джейми разлепил глаза и приподнялся на локте. От этого усилия он покрылся потом и даже его губы побелели.
– Клэр, будь осторожна. Я должен был сказать тебе раньше, но не хотел тебя волновать, я думал…
Выражение его лица изменилось, а поскольку мне было уже известно, чем это чревато, я успела подставить тазик.
– О господи…
Он повалился на подушку, вялый, обессиленный, белый как полотно.
– Так что ты должен был мне сказать? – спросила я, поморщившись, когда ставила тазик на пол рядом с дверью. – Впрочем, что бы то ни было, говорить следовало перед отплытием: сейчас уже слишком поздно об этом думать.
– Я не думал, что будет настолько плохо, – пробормотал он.
– Ты никогда не думаешь, – язвительно заметила я. – И что же ты хотел мне сказать?
– Спроси Фергюса, – ответил он. – Скажи ему – я велел все тебе рассказать. И еще скажи, что Иннес в порядке.
– О чем ты говоришь?
Я немного забеспокоилась: вообще-то бред не относится к симптомам морской болезни.
Джейми открыл глаза и с большим усилием зафиксировал на мне взгляд. Бусинки пота выступили на лбу и верхней губе.
– Иннес, – пробормотал он. – Это не он. Он не собирается убивать меня.
Легкая дрожь пробежала по моей спине.
– Джейми, что случилось?
Я наклонилась и протерла ему лицо, на котором появилось слабое подобие улыбки. Жара у него не было, и глаза оставались ясными.
– Кто? – спросила я осторожно, с неожиданным ощущением, что в спину мне смотрят чьи-то глаза. – Кто хочет тебя убить?
– Не знаю.
Очередной спазм исказил его черты, но Джейми закусил губу и ухитрился с ним справиться.
– Спроси Фергюса, – прошептал он, когда смог заговорить. – С глазу на глаз. Он скажет тебе.
Меня охватило ощущение беспомощности. Я понятия не имела, о чем он говорит, но если ему грозила опасность, я не собиралась его покидать.
– Подожду, когда он спустится, – сказала я.
Его согнутая рука медленно скользнула под подушку и появилась с кортиком, который он и прижал к груди.
– Со мной все будет в порядке, – заверил Джейми. – Иди, англичаночка. Вряд ли они предпримут попытку среди бела дня. А может, и вовсе не предпримут.
Меня это ничуть не успокоило, но, похоже, делать было нечего. Он лежал совершенно неподвижно, с прижатым к груди кортиком, словно изваяние на надгробной плите.
– Иди, – повторил он едва слышно.
Выйдя из каюты, я заметила в тени какое-то шевеление, а присмотревшись, разглядела мистера Уиллоби, который сидел, уткнув подбородок в колени. При виде меня он раздвинул колени и почтительно склонил голову между ними.
– Почтенная первая жена не бояться, – произнес он свистящим шепотом. – Моя караулить.
– Вот и хорошо, – отозвалась и, пребывая в смятении мыслей, отправилась на поиски Фергюса.
Француз обнаружился на корме, где они с Марсали глазели на следовавших за кораблем больших белых птиц. Он постарался успокоить меня, заявив, что уверенности в чьем-то намерении убить Джейми у него нет.
– В конце концов, происшествие с бочками на складе могло быть случайностью, я такие вещи не раз видел, как и пожар в сарае…
– Подожди минутку, Фергюс, – сказала я, схватив его за рукав. – Какие бочки и какой пожар?
– О, – сказал он, удивившись. – Милорд вам не рассказывал?
– Милорд болен, как собака, и все, на что он оказался способен, – это предложить мне расспросить тебя.
Фергюс покачал головой и поцокал языком.
– Милорд никогда не думает, что ему будет так плохо. Он всегда заболевает и все равно каждый раз, когда ему приходится ступать на корабль, настойчиво утверждает, что это лишь вопрос воли и его разум будет повелевать желудком, а не наоборот. А потом весь зеленеет, прежде чем корабль успевает отойти от пристани на девять футов.
– Он ничего мне не рассказывал, – сказала я, позабавленная этим описанием. – Вот упрямый дурашка!
Марсали отиралась позади Фергюса с видом надменной отстраненности и старательно делала вид, будто не замечает моего присутствия, но при этих словах не сдержалась и прыснула. А поймав мой взгляд, вспыхнула и поспешно отвернулась, уставившись на море.
Фергюс улыбнулся и пожал плечами.
– Вы же знаете, каков он, миледи, – произнес он с любовью. – Умирать будет, а никому ничего не скажет, чтобы не огорчать.
– Ты бы пошел да взглянул на него сейчас, – ехидно предложила я.
В то же самое время меня словно окатило приятным теплом. В течение почти двадцати лет Фергюс практически не разлучался с Джейми, однако тот все равно не желал признаваться ему в своей слабости, которую не счел нужным скрывать от меня. Если бы он умирал, я бы узнала об этом обязательно.
– Мужчины, – произнесла я, покачав головой.
– Миледи?
– Не обращай внимания, – отмахнулась я. – Ты начал рассказывать мне о бочонках и пожаре.
– Ну да, конечно.
