– Вряд ли это наш случай. Да, конечно, там есть некоторое количество чернокожих, самостоятельно зарабатывающих на жизнь, но все это люди, имеющие какие-то навыки: портнихи, рыбаки, кто угодно. Я малость потолковал с этим Темерером: до увечья он был рубщиком сахарного тростника и никаким другим ремеслом не владеет.
Я положила булочку, едва надкусив, и с несчастным видом уставилась на бумаги. Сама мысль о том, чтобы оказаться в числе рабовладельцев, внушала мне ужас и отвращение, но я начинала понимать, что избавиться от свалившейся на меня ответственности не так-то просто.
Этого человека привезли с побережья Гвинеи пять лет назад. Моим первым порывом было вернуть беднягу домой, однако по здравом размышлении неосуществимость такого замысла становилась очевидной. Даже сумей мы найти корабль, чтобы доставить его к берегам Африки, его, скорее всего, снова обратили бы в рабство, если не на борту этого самого корабля, то уж точно в первом же порту Западной Африки.
Одинокий, однорукий, невежественный, он был совершенно беззащитен. И даже случись ему каким-то чудом добраться до Африки и не попасть в руки ни европейских, ни африканских работорговцев, ему все равно не удалось бы вернуться в родное селение. А если бы и вернулся, соплеменники убили бы его или выгнали, потому что сочли бы опасным духом. Так сказал мне Лоренц.
– Ты не думала о том, чтобы продать его? – осторожно спросил Джейми, подняв бровь. – Кому-то, насчет кого мы будем уверены, что он станет хорошо с ним обращаться?
Я потерла двумя пальцами лоб между бровей, пытаясь избавиться от усиливающейся головной боли.
– Не вижу, чем это лучше, – возразила я. – Может быть, даже хуже, потому что откуда нам знать, как новые хозяева с ним обойдутся.
Джейми вздохнул. Большую часть дня он провел в вонючем трюме, готовя с Фергюсом опись груза к нашему прибытию на Ямайку, и смертельно устал.
– Ага, понимаю, – сказал он. – Только вот не думаю, что отпустить его на все четыре стороны, позволив умереть с голоду, будет добродетельным поступком.
– И то правда.
«Лучше бы мне вообще никогда не видеть этого однорукого раба!» – невольно возникло у меня не слишком милосердное желание. Это и впрямь было бы облегчением. Для меня, но не для него.
Джейми поднялся с койки, потянулся, опершись о стол и разминая затекшие плечи, а потом наклонился и поцеловал меня между бровями.
– Не переживай, англичаночка. Я поговорю с управляющим Джаредовой плантации – возможно, он подыщет для малого подходящее занятие или…
Его прервал донесшийся сверху крик.
– Аврал! Свистать всех наверх! Слева по борту! Тревога!
За встревоженными возгласами вахтенного последовали крики и топот: команда выбегала на палубу. Крики умножились, последовал толчок, словно «Артемида» резко дала задний ход.
– Да что, во имя Господа… – начал было Джейми, но его слова потонули в грохоте и треске.
Каюта заходила ходуном, он повалился на бок, табурет вывернулся из-под меня, и я оказалась на полу. Масляная лампа при толчке не удержалась в консоли и тоже свалилась, к счастью, потухнув при падении. Каюта погрузилась во тьму.
– Англичаночка! С тобой все в порядке? – донесся из ближнего сумрака встревоженный голос Джейми.
– Вроде бы, – ответила я, выбираясь из-под стола. – А что случилось? Мы с кем-то столкнулись?
Не теряя времени, чтобы ответить хоть на один из этих вопросов, он добрался до двери, открыл ее, и с палубы донеслись топот и крики, порой перемежавшиеся резкими хлопками выстрелов из ручного огнестрельного оружия.
– Пираты! – кратко сообщил он. – Пошли на абордаж.
Мои глаза уже приспособились к темноте, и я разглядела, как Джейми, склонившись над столом, вынул из выдвижного ящика пистолет. Он замешкался, чтобы вытащить из-под подушки на своей койке кортик, и, на ходу отдавая распоряжения, направился к двери.
– Забирай Марсали, англичаночка, и забейтесь с ней в трюм, подальше к корме, туда, где лежит гуано. Спрячьтесь за брикеты и ждите.
С этими словами он исчез.
– Матушка Клэр?
Со стороны двери послышался высокий, испуганный голос Марсали. Белое хлопковое платье виделось в проеме бледным пятном.
– Я здесь.
Потянувшись, я сунула ей в руку нож для вскрытия писем с ручкой из слоновой кости.
– Возьми на крайний случай. Пошли, нам нужно спрятаться.
Держа в одной руке ампутационный нож с длинной ручкой, а в другой гроздь скальпелей, я проследовала через весь корабль в кормовой трюм. Сверху, с палубы, доносились топот ног, проклятия, брань, выстрелы, а громче всего страшный треск досок. Видимо, «Артемида» сталкивалась и терлась бортами с напавшим на нас неизвестным судном.
В трюме было темно и душно, в воздухе висела едкая пыль гуано. Двигаясь вслепую, мы пробрались в самый дальний уголок.
– Кто они такие? – спросила Марсали. Голос ее звучал странно, поскольку заполнявшие трюм блоки спрессованного гуано приглушали эхо. – Думаете, это пираты?
– Вполне возможно.
