— Джейми, пойми, мне не весело. — Я чувствовала необходимость оправдаться. — Я расплачусь, если буду реагировать как-то иначе, прости. А к чему плакать, когда все закончилось и мы снова вместе?
— Конечно, я не сержусь.
Он крепко пожал мою ладонь.
— Я… мне… Мне казалось, что произошло неминуемое и что я ничего не смогу исправить, — вздохнула я.
Казалось, словно я оправдываюсь, тем самым еще раз предавая Джейми.
— Я знаю, я должна была узнать, что с тобой… Поверь, я никогда не забывала тебя, я бы не смогла забыть…
Я всегда думала о тебе…
— Не мучайся, англичаночка. — В голосе Джейми не слышались обида или великодушие. Он погладил мою ладонь. — Я все понимаю. Я не мучаюсь прошедшим, так что ты не должна переживать.
— Но если бы я… — Я потупилась, разглядывая смятые простыни. — Если бы я тогда оглянулась… Мы бы могли встретиться раньше!
Джейми молчал. Мы думали об одном и том же — о том, сколько времени провели в разлуке, и о том, можно ли было этого избежать. Джейми выдохнул и поднял меня за подбородок.
— Когда это раньше? После Каллодена? Когда я должен был спасать свою шкуру и не имел возможности устроить тебя в безопасное место? А если бы ты умерла? Я ведь не мог гарантировать того, что у нас будет еда и жилище. А болезни? Нет, я бы не смог. И потом — неужто бы ты бросила дочь?
Он будто ждал ответа, покачивая головой.
— Я ведь сказал тогда, чтобы ты ушла. И чтобы забыла обо всем. Это было правильно. Ты не должна была нарушать моего приказа. Я все понимал, когда отдавал его.
— Но… можно было бы…
Я слабо пыталась возразить, хотя понимала, что Джейми поступил тогда мудро. Сейчас он ласково поцеловал меня, чтобы я не продолжала дальше. Я почувствовала колкость его щетинок.
Наконец комната осветилась не призрачными рассветными лучами, а настоящим солнцем. Цвета и краски вернулись, и Джейми был медно-бронзовый — щетина, пробивающаяся сквозь загар.
Он снова глубоко вздохнул.
— Конечно, можно. Можно было бы. — Джейми сделал ударение на «бы» и посмотрел мне в глаза, твердо говоря: — Не нужно все время возвращаться мыслями к этому, англичаночка. Мы живем сейчас, и смотреть нужно вперед. Даже если у нас будет только эта ночь и это утро, мне хватит и этого.
— А мне нет! — Мой протест прозвучал комично.
— Ненасытная! — Джейми захохотал.
— Какая есть.
Я перестала нервничать, по крайней мере, мне уже не было так мучительно больно, потому что я повинилась Джейми и он простил меня или хотя бы не осудил. Можно было расспросить о том, чем кончилась та поездка на телеге.
— Как ты доехал тогда?
— Да, я не договорил. — Джейми сощурился, смотря на шрам. Перед его взглядом мысленно вставали события той жаркой поры. — Я всем обязан Дженни. Помнишь ее?
Дженни была сестрой Джейми. Внешне она ничем не походила на брата, будучи намного ниже его ростом и имея темный цвет волос, но характер у нее был такой же упрямый, как и у Джейми.
— Она заявила тогда, что не позволит мне умереть, — слегка смутился Джейми, говоря о таком проявлении сестринской заботы. — Не позволила, подумать только… Я не очень-то верил, но она не спросила моего мнения.
— Узнаю ее.
Уф, Джейми был окружен заботой моей золовки! Это многого стоило. Я была уверена в Дженни Мюррей — она бы вызвала на бой все темные силы, если бы это потребовалось.
— Ох, она кормила меня всякими порошками и пилюлями, которые должны были избавить меня от горячки, обтирала припарками и обворачивала компрессами, но все было напрасно: пошел отек, из раны шло зловоние… Потом она почернела и стала загнивать. Намеревались отнять ее.
Джейми говорил об ужасных вещах спокойно, даже отстраненно. Поначалу я удивлялась, но потом вспомнила — разве врачи не делают того? Правда, разница была в том, что говорим так о чужих ранах.
— И не отняли. Почему же? — Профессиональный интерес соседствовал во мне с беспокойством.
Он ладонью поднял наверх космы, лезшие в глаза.
— Эуон. Он категорически запретил. Не хотел, чтобы в семье стало калекой больше. Говорил, что не потерпит, чтобы мне отрезали ногу, мол, хоть он и безногий, но я должен ходить на своих двоих, хватит с меня и всего, что произошло.
В глазах Джейми появилась горечь, и я поняла, что с него и правда хватит. Произошедшего хватило бы не на одного человека. Здесь Эуон понял все верно.
— Ну, Дженни и взялась за дело. Попросила троих арендаторов держать меня, чтоб не дергался, а сама взяла тесак и посрезала всю гниль вплоть до кости. Ошпарила кипятком и перевязала.
У меня вырвалось восклицание. Не знаю, смогла ли бы я поступить так же.
Джейми позабавил мой ужас.
— Веришь ли, это возымело действие.
Я почувствовала горечь во рту.
— Но ты мог потерять ногу!..
— Да. Но Дженни все зашила. Говорила, что не позволит умереть, — не позволила. Она вообще многое говорила: что не позволит потерять ногу, что будет заставлять меня двигаться…
Он вскинул одно плечо.
— Многое говорила, всего не перечислишь. Когда я дослушал наконец, пришлось выкарабкиваться оттуда, куда я попал или мог попасть. Другого она бы и не позволила.
Джейми улыбнулся, и я тоже облегченно рассмеялась, теперь по-настоящему, не нервно.
