— Ты и не прогонишь меня, потому что я хочу быть с тобой. А я никогда не уйду от тебя. — Увидев, что Джейми растрепан, я легонько поправила его огненную шевелюру. — И пусть ты мне изменял или набирался элем так, что не мог потом подняться, — это все равно.
Джейми вздрогнул, и я вместе с ним.
— Что такое?
— Видишь ли… — он запнулся и недоверчиво посмотрел на меня, взвешивая слова.
— Что мне нужно видеть?
— Видишь ли, я печатно распространяю мятежные мысли. Но этого мало, чтобы прожить.
— Ну разумеется. — Я похолодела, ведь пришло время для признаний Джейми, которых я так ждала. Хватит ли у меня сил услышать правду? — Выкладывай уже.
— Я — контрабандист, — Джейми сказал это почти виновато. — Тяжеловато, зато прибыльно.
— Ты — контрабандист? — не поверила я. — Чем же ты промышляешь?
— Преимущественно виски. Отчасти ром, французские вина, ткани — батист, например.
— Теперь ясно… — протянула я. Все складывалось: Джейми неспроста нашел мистера Уиллоби в доках Эдинбурга и не просто так написал ту статью. — Так вот что связывает тебя с мадам Жанной?! — вскрикнула я, осененная догадкой.
— Ну конечно. Мадам Жанна — француженка. Она знает, когда из Франции доставят новую партию товара, и предоставляет в распоряжение свой подвал. Часть она покупает у нас — ведь публичному дому тоже нужно вино, — а часть перепрятывает. За той частью приходим мы, когда нам удобно, и тогда оно попадает в Англию и в другие страны.
— Джейми, а… — Я боялась спрашивать.
Он нахмурился.
— Прекрати, англичаночка. — Он сощурился, уязвленный подозрением.
— Прекратить что? Я подумала… — Я пыталась быть холодной и уравновешенной, хотя ответ был более чем исчерпывающий.
— …что не только мадам Жанна моя клиентка, но и я ее, да?
Джейми ждал ответа.
— В общем, да. Хоть это и не мое дело.
— Точно?
Он обнял меня за плечи.
— Так не твое дело, англичаночка? — пробормотал Джейми.
— Не мое. — Я тоже бормотала, сглатывая. — И если хочешь, то вполне можешь…
— Нет, я хочу только тебя.
Мы слились в поцелуе. Удивительно, но тело помнило Джейми лучше, чем мой мозг. Думая о его словах, переживая, ища объяснение его поступкам, мучаясь бесчисленными вопросами, я не могла дать волю своему желанию. Расслабившись и отдавшись на волю случая и Джейми, я почувствовала, что мной управляет желание и страсть, и тело инстинктивно искало объятий после долгой разлуки. Мы снова были единым целым.
— Знаешь, сейчас я боялась больше, чем тогда, после свадьбы. — Я тихо поделилась сокровенным, глядя, как бьется пульс Джейми на горле.
— Да? Англичаночка, ты боишься меня? — Он прижал меня к себе, словно проверяя, как я отзовусь.
— Я боюсь не тебя. — Я коснулась его шеи пальцем и одновременно губами. — Тогда… я хотела покинуть тебя, я не думала, что нам суждено вечно быть вместе.
Джейми издал удивленный звук.
— Да ты и бросила меня. И пришла опять. И это самое главное. Что может быть важнее твоего возвращения?
Мне захотелось увидеть Джейми. Он дремал и с закрытыми глазами походил на большого кота. Ресницы, которые я наконец видела воочию, были такими, какими столько раз снились мне: темные на концах и ярко-рыжие, почти бесцветные у самых глаз.
— Когда мы впервые были вместе…
Его ресницы дрогнули и открыли синь глаз, прятавшуюся под ними.
— Я думал, что так будет всегда. И запомнил тоже навсегда.
Дождь в ту ночь так и не перестал. Характерные звуки с нижнего этажа не помешали нам уснуть обнявшись.
Впрочем, как следует мы так и не уснули. Мне очень хотелось выспаться, но этому мешал страх — страх того, что я проснусь без Джейми. Он, казалось, тоже не мог спать по той же причине. Кроме того, наши объятия были тем, что также мешало спать, — мы с Джейми чувствовали друг друга.
Ворочаясь во сне, мы вольно и невольно касались друг друга, будто танцуя. Тела вспоминали ночи, проведенные вместе. Среди самой ночи в торжественной тишине Джейми повернулся ко мне лицом, и я тоже повернулась к нему. Эта ночь, как и все предстоящие, была нашей от начала и до конца. Утомленные и счастливые, мы с замиранием сердца постигали таинство любви.
Я нежно повела рукой по его бедру. Нащупав шрам, я легонько пробежала по нему пальцами, будто спрашивая, что произошло.
Джейми со вздохом накрыл мою ладонь своей, произнося только одно слово:
— Каллоден.
Смерть. Тщета. И ужас расставания, забравшего меня, казалось, навсегда.
— Я всегда буду с тобой. Никогда не уйду, — пообещала я.
Свеча давно догорела, и Джейми скрывал мрак. Он наклонился ко мне, целуя — поцелуй был похож на касанье крылышка бабочки, — и лег снова на спину. Рукой он придерживал мое бедро.
Вскоре Джейми завертелся, снимая с меня одеяло. Я почувствовала холод комнаты — очаг тоже давно погас, — но он сменился теплотой ладони Джейми. Он затих, и я не могла понять, чем он занят. Насколько я могла видеть в темноте, Джейми смотрел на мою руку, которая покоилась на одеяле. По правде говоря, темнота скоро должна была рассеяться: неясное марево, обычное перед рассветом, уже заполняло воздух за окном, обещая восход. В этом неверном свете моя рука выглядела серой.
