Эуон Мюррей, это и правда был он. Разумеется, он выглядел старше, чем я его помнила, — на голове серебрилась седина, на лице было множество морщин, — да он и был старше. Но Джо Эбернети сказал все верно: не прошло и двух минут, как я наложила теперешний образ Эуона на образ из своих воспоминаний.
— Я искал тебя, и вот поиски привели меня сюда. В печатне ты не ночевал — это сказал твой помощник. А еще — славный малый! — он дал мне этот адрес, мол, Дженни адресует письма на твое имя сюда. — Эуон подозрительно осматривал комнату, проверяя, какие еще сюрпризы она таит.
— Удивил ты меня, зятек! — Джейми в это время поправлял холстину, скрывающую его наготу. — Местные девушки сказали, что ты здесь, но я не поверил…
— Эуон, ты ошибаешься, — смиренно заверил Джейми.
— Да что ты?! Что ж, обрадую Дженни, а то она проявляет сестринскую заботу о тебе: говорит, что негоже так долго быть без женщины. А ты, оказывается, не грустишь. И здоровье твое в порядке. А что, Эуон-младший тоже где-нибудь здесь, веселится с девочками?
— Его и не было здесь.
Эуон-старший уже не гневался — он не на шутку испугался:
— Как? Не было, говоришь?
— Конечно нет! Неужели я бы потащил сюда мальчонку? Ему ведь четырнадцать! Нет, на такое меня не хватило бы.
Эуон тяжело опустился на единственный в комнате стул.
— Видишь ли, Джейми, я уже не знаю, на что тебя хватило бы, а на что — нет, и кого куда ты таскаешь. Уже не знаю. Раньше знал.
— На что ты намекаешь?
Джейми резко бросило в краску.
Эуон взглянул на кровать и отвернулся, увидев, что она не пуста. Джейми нервно улыбнулся и язвительно произнес:
— Присутствие дамы требует сохранять приличия. Тебя нужно представить. Прошу…
С этими словами он взялся за одеяло.
— Не нужно! — Бедняга Эуон мгновенно вскочил со стула и отошел подальше от кровати, чтобы не видеть, кто там.
— Отчего же не нужно? Очень даже нужно. Прошу любить и жаловать — моя жена…
— Кто-о-о? — Эуон оторвался от скромного интерьера, который разглядывал, чтобы спрятать глаза. — Твоя жена — девица из публичного дома?
— Отнюдь. — Я не выдержала и вступила в разговор: все равно рано ли поздно Эуон увидел бы меня.
Он метнул взгляд на кровать.
— Сколько лет, сколько зим. — Я тоже занервничала и потому махала рукой, говоря неестественно бодро. — Как поживаете?
Когда Джейми увидел меня после двадцатилетней разлуки, он потерял сознание. Эуон впал в ступор. Было очевидно, что они держат меня за призрак, мираж, галлюцинацию, плод воображения, результат умственного расстройства, признак душевной болезни — словом, за что угодно, кроме меня самой. Разумеется, они и представить себе не могли, что я вернусь, и вернусь в обличье живой, настоящей женщины, могущей говорить с ними. Наверное, так реагируют люди, увидевшие привидение.
Эуон не мог вымолвить ни слова, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Какие-то звуки ему все же удалось извлечь из себя, но они не были похожи на слова. Джейми злорадствовал.
— Думаю, я вознагражден за нанесенные тобой обиды, — изрек он, наливая Эуону бренди — тот никак не мог прийти в себя.
Эуон щедро полил свои штаны бренди — до того дрожали его руки, — но отхлебнул оставшееся в стакане и наконец смог говорить членораздельно, хоть и не совсем понятно.
— Ты… Как… — Он пожирал меня глазами, отчаянно пытаясь объяснить себе мое появление.
— Я обязательно расскажу, но только не сейчас.
Джейми одобрительно кивнул. Мы совсем не подумали об этом, говоря обо всем, кроме того, как получше представить мое возвращение публике.
— Ваш сын, Эуон… Кажется, я не имею чести быть с ним знакома? — вернула я разговор в прежнее русло.
Старший Эуон понемногу оправлялся.
— Он исчез на той неделе, в пятницу. Сбежал из дому. На столе — записка: «Еду к дяде». — Он отхлебнул еще бренди, прокашлялся, очистил нос и снова взглянул на кровать. — Он поступает так не впервые. — Отец младшего Эуона явно искал сочувствия.
Это значило, что он уже вполне может обойтись без нашей помощи, раз справляет физиологические потребности и даже говорит на отвлеченные темы. Слава богу, а то бы мне пришлось доказывать, что я не умею проходить сквозь стены и снимать с плеч собственную голову, как это делают привидения. Джейми уселся подле меня. Он переживал за судьбу пропавшего парнишки и говорил рассудительно, ища, за что бы зацепиться:
— Шесть месяцев тому назад я поручил его Фергюсу, чтобы тот отвез его домой. Больше младшего Эуона я не встречал. Он точно написал, что едет ко мне?
— Других дядь не имеем, — пробурчал Эуон, вливая в себя остаток бренди.
— Фергюс? У него все хорошо?
Фергюс был француз, сирота. Мы пользовались его услугами в Париже — тогда он был мелким карманником, — а позже он прислуживал Джейми.
— Да, более чем. Конечно, сейчас он чуточку другой, чем ты его помнишь, но Фергюс чертовски красив. — Джейми был занят размышлениями, когда я встряла в разговор, но все же с увлечением рассказал все, чем я интересовалась. — Он будет чрезвычайно рад видеть тебя, англичаночка. — Джейми хмурился мыслям, одолевавшим его, но не выпускал моей ладони из своей руки.
