Эуон, не вытерпев, принялся ходить по блестящему полу.
— Лошади при нем нет. Следовательно, разбойники не позарятся на его добро, — успокаивал он себя.
— Джейми, когда вы впервые пришли сюда, как попали в Эдинбург? По суше, по морю или вы обошли лиман?
Джейми насупил брови, вспоминая.
— Я тогда не забирал парня из Лаллиброха, у меня были там другие дела. Он и Фергюс прошли перевал Кэрриарик, а я был над Лох-Лагганом, там мы и встретились. Потом все вместе спустились через Струан и Уим… Да, мы не хотели идти через Кэмпбелл и пошли на восток, через Форт возле Донибристла.
— Думаешь, сейчас он сделал то же самое? Других путей он не знает?
Джейми раздумывал.
— Не знаю, может, и знает. В любом случае ему известно, что на побережье опасно.
Эуон опять заковылял по комнате. Руки его были сцеплены в замок за спиной.
— Ну и получит же он у меня! Ходить несколько месяцев не сможет, не то что из дому улепетывать!
Эуон-старший сурово хмурился. Значит, парнишка был тот еще сорванец.
— Считаешь, что таким образом дуралей прекратит каверзничать? — В голосе Джейми все-таки послышались сочувственные нотки. — Эуон, когда ты знал, что тебя выпорют за какую-то проделку, ты что же, пытался избежать наказания или делал что считал нужным?
Эуон уселся, но не успокоился.
— Нет, конечно. Да только папаша чувствовал себя спокойнее, когда порол меня.
Он невольно улыбнулся, а Джейми рассмеялся от такого честного признания.
— Мальчишка не пропадет, поверь. — Он встал, беря штаны, и от его движения упало полотенце. — Я расспрошу знакомых. Если он здесь, мы найдем его.
— Я с тобой. — Эуон бросил быстрый взгляд на кровать, где лежала я, и тоже поднялся со стула.
Казалось, Джейми на миг неудовлетворенно скривился, сомневаясь, но потом он взял рубашку и сказал:
— Идет. — Он уже нацепил на себя сорочку и согласился, уже когда натянул ее на тело. — Англичаночка, ты будешь здесь — иначе нельзя, — нахмурившись, проговорил он.
— Буду, потому что мне нечего надеть. Вчера я отдала платье, а нового не принесли, хоть мы просили мадам Жанну найти что-нибудь к утру. Хотя бы по этой причине я буду здесь.
Для Эуона услышанное стало еще одним потрясением — слишком много для одного утра. Но на этот раз он озадаченно молчал, только и всего.
— Хорошо, англичаночка, я напомню ей. — Джейми задумался, прикидывая, сколько он будет в отлучке. — Видишь, у нас безотлагательное дело. Оно займет…
Он пожал мне руку, не став договаривать.
— Я с радостью остался бы с тобой. Но не могу, сама видишь. Будь добра, подожди меня. — Он говорил мягко.
— Конечно. Так я уж точно никуда не уйду. — Я указала на полотенце, служившее Джейми одеждой в момент прихода Эуона.
Я услышала, как топот мужских сапог отдаляется от моей комнаты. На смену ему пришли разнообразные звуки просыпающегося дома. Эдинбуржцы вставали засветло, поэтому обитатели места, где я находилась, по праву могли считаться сонями, хотя, разумеется, это было связано со спецификой их работы, слишком своеобразной, чтобы быть общепринятой.
Постепенно открывались окна, наружу выливались помои, внутрь входил утренний воздух. В холле говорили, входили и покидали здание. Дом просыпался, потягиваясь всеми членами и издавая треск и скрип. Ступеньки поскрипывали под ногами сновавших служанок, где-то зажгли камин, и очаг в моей комнате пылал теплом.
Я снова прилегла. Конечно, мне бы хотелось еще побыть с Джейми, но нужно было и обдумать происходящее, а также произошедшее и могущее произойти. Думая, я чувствовала, как приятно болят бедра и расслаблено мое довольное тело.
Сейчас я представляла человека, разыскавшего утерянную драгоценность, скорее даже человека, которому преподнесли эту драгоценность в закрытой коробке. Можно сколько угодно ликовать по поводу находки, но нельзя точно быть уверенным, что в коробке именно твоя драгоценность, да и что она вообще там есть.
Разумеется, я хотела знать все-все о Джейми: чем он жил после меня, где бывал, что думал, чем занимался, с кем общался? Пережив Каллоден, он не мог не измениться — на его месте изменился бы любой. Значит, все это время он как-то жил, и жил совсем не просто, будучи Джейми Фрэзером. Это было ясно и без размышлений; я думала об этом еще до путешествия к камням. Но думать и видеть — это разные вещи.
Мне казалось, будто я запомнила Джейми неподвижным, однотонным, хотя и ярким — подобно насекомому, попавшему в янтарь и застывшему в нем навсегда. Но я не знала того, как перемещалось это насекомое, как летало, как двигались его крылья, — все это я смогла узнать только благодаря работе Роджера с архивными документами. Тогда насекомое обрело дух и плоть, стало деятельным и зашевелилось, разбивая камень. А теперь и вовсе перемещалось с бешеной скоростью, так, что тяжело было ухватить взглядом движение крылышек.
Я не знала еще очень многого: что происходит в Лаллиброхе, как поживает Дженни и ее дети. Это предстояло узнать. Эуона я уже видела, но увижу ли всех остальных? Горы Шотландии должны были обезлюдеть после Каллодена. Что стало с родовым гнездом Фрэзеров? Почему он не там?
