Джейми занес руку — мне подумалось, что сейчас он закатит мне пощечину. Но он снова сжал кулак.
— Господи, да ведь не все мужчины сходят с ума от любви! И не все готовы променять честь, родных, даже заложить шкуру только за возможность быть с любимой. Быть с той, которая оставила тебя, и в то же время хотеть ее так, что страсть затмевает весь мир!..
— Ты хочешь сказать, что я отобрала у тебя все? Это обвинение, надо так понимать? — Я уже шипела.
Джейми умолк, с шумом втягивая воздух в легкие.
— Нет, не так. Я не виню тебя ни в чем. — Он смотрел куда-то в сторону, лишь бы не видеть меня. — Ты не виновата. Как я могу вменять тебе что-то в вину, когда я сам отослал тебя. А ты желала принять смерть, разделить мою участь.
— Да, это беспросветная глупость! Ты сам вынудил меня покинуть Шотландию, а теперь упрекаешь!
Глаза Джейми потемнели от обуревавших его чувств.
— Мне пришлось пойти на это! Чтобы ты родила ребенка… — отчаянно защищался он.
Направление взгляда Джейми подсказывало, что он помнит о Брианне: он невольно смотрел на свой плащ, висевший на крючке, — там были фотографии нашей дочери. Джейми испустил тяжелый вздох.
— Я не упрекаю. — Его голос звучал спокойнее обычного. — Я не упрекаю тебя и не жалею, что ты ушла тогда. И никогда не буду жалеть. Когда б я мог, я бы пожертвовал жизнью ради тебя и дочери, чего бы мне это ни стоило. — Вздох свидетельствовал о том, что в душе Джейми шла борьба, в которой чувства могли победить разум. — В этом нет твоей вины, ты поступила правильно.
— А в том, что я вернулась в Шотландию, есть моя вина?
Он затряс головой.
— О боже, нет! — От отчаяния и невозможности объяснить мне свои чувства он сжал мне запястья, и послышался легкий хруст. — Я жил два десятка лет, не чувствуя сердца! Неужели ты думаешь, что это легко — смотреть вполглаза, слышать вполуха, жить вполчеловека? Я был расколот до основания, а швы приходилось затыкать пришедшейся кстати замазкой!
— Я думаю? Нет, я не думаю, что это легко. — Я еще немного подергалась, но так и не смогла вырваться. — А было ли мне легко? Ты думал о том, каково мне было жить с Фрэнком, подлец?
Чтобы причинить Джейми и физические страдания, я ударила его ногой так больно, как только могла. Джейми выдержал и это.
— Я все время думал об этом, — нехотя признался он. — Мне хотелось верить, что ты счастлива с ним, но намного чаще мне представлялось, как ты спишь с ним, как он берет тебя, как вы проводите дни и ночи, как он обнимает дочь — мою дочь! Я хотел убить тебя в такие минуты!
В один миг Джейми отпустил меня и обрушил удар своего кулака на дубовый шкаф, в котором немедленно образовалась брешь. Нужно было иметь недюжинную силу, чтобы пробить дуб, и, несомненно, Джейми сбил в кровь ладонь. Затем последовал второй удар другим кулаком, не такой сильный, как первый, но мне представилось, что было бы с Фрэнком или со мной, ударь Джейми нас.
— Очень ценные сведения, — отрезала я. — А мне вот даже представлять ничего не нужно — я сама видела Лаогеру.
— Что мне до нее!..
— Каналья! — оценила я его поведение. — Если ты не любил ее, зачем же женился? Чтобы попользоваться, а при случае…
— Закрой рот! — Следующий удар принял умывальник. — Она нравилась мне какое-то время. Возможно, это и непостоянство, но я вел бы себя как животное, если бы она мне не нравилась.
— Почему ты ничего не сказал об этом?
— Что бы это дало? — Джейми подскочил ко мне, глядя в мое лицо. — Ты просто бросила бы меня, вот и все. И это после того как ты снова вернулась, снова была со мной! Пусть ложь, обман, пусть так — я бы не остановился ни перед чем ради твоей любви!
Он притянул меня, прижал к своей груди и долго целовал в губы. Пытаясь противостоять его поцелуям, я силой мысли воскресила образ Лаогеры, ее перекошенное от гнева лицо и ее визг, выражавший собственнические претензии в отношении Джейми.
— Нет, не поможет, — я отодвинулась от Джейми.
Гнев прошел, улетучился; на смену ему пришло холодное спокойствие. Отрезвев от нахлынувших было чувств, я могла действовать, хотя и нетвердо стояла на ногах.
— Я плохо понимаю, что происходит, уйду.
Джейми не дал мне этого сделать, оттаскивая меня за талию от двери.
Поцелуй, которым он наградил меня на этот раз, был очень страстный: мои губы закровавились. Джейми хотел немедленно взять меня, он не хотел более говорить.
И я.
Изогнувшись, я расставила пальцы и вмазала ему по щеке, довершая начатое Лаогерой.
Он принял удар, не говоря ни слова, затем оттянул мою голову назад за волосы и принялся снова целовать меня так же слепо, как и прежде.
Я честно отбивалась, пока Джейми не укусил меня за губу, а потом сунул язык в мой открывшийся рот. В таком состоянии я не могла уже ни говорить, ни дышать.
Далее он отправил меня на кровать, придавив так, чтобы я не могла пошевельнуться. Час назад мы еще смеялись на этой постели.
Он был в возбуждении.
И я.
Молча Джейми дал понять мне, что я принадлежу ему.
Несмотря на мое довольно умелое сопротивление, я давала понять ему, что я соглашаюсь с ним, но и проклинаю его за это.
