Она носила расшитую золотом пурпурную накидку с откинутым на спину капюшоном, в ушах ее покачивались большие золотые серьги, украшенные синими сапфирами. Темные глаза насмешливо и одновременно лукаво глянули на фриза.
— Не такой уж и слабой, — усмехнулся Херульв, опуская руку, — я уже понял, что слабые в этом дворце долго не живут.
— Значит, ты быстро учишься, — кивнула Ирина, — куда быстрее, чем мой сын.
— Императору что-то угрожает? — спросил Херульв.
-Прежде всего, он сам, — пожала плечами Ирина, — Константин очень хочет стать императором достойным великого имени, но для этого ему не достает как ума, так и воли. Поэтому мой сын может быть очень несправедлив даже к тем, кто рядом с ним — и тем, кто желает ему только добра.
— Ты говоришь о себе? — спросил Херульв. Краем глаза он уловил в коридоре, за спиной Ирины, некоторое движение, до его слуха донесся чуть слышный лязг стали — ну, конечно же, императрица явилась сюда не одна. Это не сильно обеспокоило фриза — если бы она хотела убить его, то не стала бы даже начинать этот разговор.
— Я говорю о многих, — пожала плечами императрица, — взять хотя бы того же Алексиоса Муселе, бывшего командира Арифмоса, личной гвардии басилевса. Не было в империи военачальника более преданного моему сыну — и чем Константин отплатил ему за это?
— Хочешь сказать, что эта же судьба ждет и меня? — прищурился Херульв.
— Нет, если ты будешь прислушиваться к тем, кто желает тебе добра, — сказала Ирина, — и кто хочет оградить моего сына от самого же себя. Он слаб, а слабый правитель — горе для всей империи…и для тех, кто его окружает.
— Значит, сильные люди должны сообща помочь конунгу стать сильнее, — пожал плечами Херульв, — и держаться друг друга ради этой цели.
— Ты все понял правильно, — Ирина довольно улыбнулась пунцово-алыми губами, — думаю, мы с тобой поладим, северянин. Помоги моему сыну подавить мятеж и вернуться в Константинополь с победой, а когда это случится — мы вернемся к этому разговору.
— Я буду ждать, — сказал Херульв. Ирина кивнула и, сделав шаг назад, растворилась во тьме коридора. Херульв проводил ее долгим взглядом, потом пожал плечами и тоже вышел из цеха. Уже в коридоре, ведущем к выходу, к нему присоединились, поджидавшие его там Стюрмир и еще с пяток хирдманнов.
— Сколько человек явилось с ней? — спросил Херульв на ходу.
— Семеро, — сказал Стюрмир, — и еще пять дежурило снаружи. Что она тебе говорила?
— Это не так уж важно, — сказал Херульв, — главное, сейчас одним глазом надо следить за басилевсом, а вторым — за всеми, кто стоит за его спиной. Если все сделать правильно — наступит время, когда уже мы будем решать, кто достоин править империей.
— Клянусь Одином, нас надули, обещая славную битву! Пока басилевс давит мятеж на севере, мы торчим здесь как крысы в норе!
Свои слова Кнуд подтвердил ударом глиняной кружки по крепко сколоченному столу, стоявшему посреди небольшой комнаты. Еще с десяток северян разместились здесь, распивая вино и пожирая жареную птицу, что удалось подстрелить в густых лесах, покрывавших склоны узкого ущелья. На одной из скал, нависавших над ущельем, стояла небольшая старая крепость, возведенная бог весть кем в незапамятные времена. Здесь же, по приказу императора Константина и разместилась Феряжская тагма, чтобы наблюдать за Киликийскими Воротами — узким каньоном соединявшим Сирию с внутренними областями Малой Азии.
— Мне это нравится не больше чем тебе, Кнуд, — отозвался сидевший напротив Херульв, — в Армениаке, я надеялся доказать делом, что басилевс не зря взял нас на службу. Но Константин командует своей армией не в одиночку и его стратиги, — которым и без того не по вкусу, что язычник и варвар поставлен чуть ли не вровень с ними, — убедили его в том, что негоже оставлять Ворота без присмотра. И они правы, если честно, — хотя и основной удар ожидается в Армениаке, какие-то сарацинские банды могут прорваться здесь, пользуясь тем, что басилевс сейчас отвлечен на север.
— И впрямь великая честь, — хмыкнул Кнуд, — давить крыс, пока на севере дерутся львы.
— Не стану же я спорить с Константином из-за этого, — пожал плечами Херульв, — ничего, дадут боги, это война — не последняя и мы еще сможем…
Громкий топот ног прервал его на полуслове и в караулку вбежал майниот — один из тех, кто пришел в столицу с Горго, какой-то ее дальний родственник. Несмотря на молодость, он уже считался опытным морским разбойником, привыкшим высматривать очередную жертву и с носа корабля и с прибрежных скал. Поэтому Херульв и поставил его, вместе еще с несколькими сородичами, на смотровую башню, чтобы следить за ущельем. Сейчас же, судя по взъерошенному виду, греку и впрямь удалось увидеть что-то невероятное.
— Беда, стратигос, — выдавил он, — сарацины. Очень много!
— Что? — спросил Херульв, — как много?
