– Да это и есть самая настоящая дорога! – продолжал посмеиваться Сунь У-кун. – Самая настоящая дорога, – серьезным тоном повторил он.
– Кто же осмелится идти по такой дороге? – опешил Чжу Ба-цзе. – Такая широченная река, да еще с такими бурными волнами, и через нее такой узенький мост. Всего одно бревно, к тому же тонкое и скользкое. Тут и шагу не ступишь.
– Постойте здесь! – воскликнул Сунь У-кун. – Поглядите, как я сейчас пройду!
Молодчина Сунь У-кун! Он быстро подошел к мосту, вскочил на него, балансируя, мгновенно пробежал на другой берег и оттуда стал махать руками и звать спутников.
– Переходите! Переходите! – кричал он.
Танский наставник в ответ лишь отмахнулся. Чжу Ба-цзе и Ша-сэн кусали пальцы, твердя: «Тяжеленько!».
Тогда Сунь У-кун перебежал обратно и стал тащить Чжу Ба-цзе:
– Дурень! Идем со мной! Идем!
Чжу Ба-цзе, упираясь, лег на землю.
– Скользко! Скользко! Скользко! – кричал он. – Мне ни за что не пройти. Ты уж уволь меня! Дозволь мне перелететь по воздуху на облачке!
– Ты что же это, – рассердился Сунь У-кун, прижав Чжу Ба-цзе к земле, – не знаешь, где находишься? Неужели ты думаешь, что здесь тебе позволят летать на облаках? Надо пройти по этому мосту, тогда только ты станешь Буддой!
– Брат! Лучше уж мне не быть Буддой. Честно говорю тебе, что мне не пройти через мост!
Они едва не подрались: один тащил, другой упирался, но тут вмешался Ша-сэн и стал уговаривать их. В этот момент Танский монах оглянулся и заметил лодку, которую какой-то человек подгонял к берегу багром.
– На переправу! На переправу! – закричал лодочник.
Танский монах очень обрадовался.
– Братцы! Перестаньте ссориться! – воскликнул он. – Сюда плывет лодка!
Все трое подбежали к берегу и стали глядеть во все глаза. Когда лодка приблизилась, оказалось, что у нее нет днища! Зоркий и проницательный Сунь У-кун своими огненными глазами и золотистыми зрачками еще издали распознал в лодочнике Будду, встречающего праведников, которого называют еще Прославленный Будда, озаренный блеском драгоценных хоругвий. Однако Сунь У-кун решил не говорить об этом и крикнул:
– Подгоняй сюда! Давай ближе!
Вскоре лодка пристала к берегу, и лодочник вновь прокричал:
– А ну, на переправу! На переправу!
Танский монах посмотрел в лодку, и ужас снова обуял его.
– Как же ты берешься перевозить людей на разбитой лодке без днища? – спросил он лодочника.
Лодочник ничуть не смутился.
– Моя лодка, – сказал он и продолжал стихами:
Великий Мудрец Сунь У-кун сложил руки ладонями вместе и поклонился лодочнику:
– Благодарю тебя за доброе намерение перевезти моего наставника, – сказал он и обратился к Танскому монаху: – Ну, садись в лодку, наставник! В ней хоть и нет днища, зато она устойчива; даже в самую сильную бурю ее не опрокинет.
Но наставник все еще колебался. Тогда Сунь У-кун схватил его за плечо и втолкнул в лодку. Сюань-цзан не удержался на ногах и кубарем полетел в воду. Лодочник словно предвидел это: он подхватил Танского монаха и поставил его на ноги. Танский монах отряхнул свои одежды, потопал ногами, чтобы выжать воду из башмаков, и начал бранить Сунь У-куна, но тот не слушал его. Он втащил в лодку Ша-сэна и Чжу Ба-цзе, ввел коня, внес поклажу, а затем и сам полез в лодку. Все они встали на корме. Будда легко оттолкнул лодку от берега, и все увидели, что выше их по течению плывет труп. Танский наставник перепугался.
