В ноябре 1833 года был открыт театр на Михайловской площади, получивший название Михайловского. Архитектор А. П. Брюллов придал фасаду здания вид строгий и скромный, отказавшись от традиционного фронтона с колоннадой, статуями и прочего. Поступил он так, чтобы не нарушить задуманный К. И. Росси ансамбль площади, композиционным центром которого был парадный Михайловский дворец. Зрительный зал Брюллов сделал полукруглым, так же как в Большом и Александринском театрах. Ложи расположил в четыре яруса. Опорами для них служили тонкие чугунные колонны. Парапеты ярусов обиты были золотистым бархатом и украшены росписью. Посещала Михайловский театр главным образом светская публика, выступали здесь по преимуществу французские и итальянские актеры. Итальянскую труппу после долгого перерыва пригласили в Петербург в 1829 году.
В то время, когда Малый театр уже снесли, а Александринский и Михайловский еще не были построены, театральная дирекция приобрела деревянный Симеоновский цирк. Арену цирка превратили в партер, построили сцену, и в Симеоновском (или Новом) театре, возле Симеоновского моста через Фонтанку, стали давать спектакли. Позже здесь снова начали выступать цирковые труппы.
Весной 1827 года всего за сорок дней был построен деревянный Каменноостровский театр. Посещала его знать, жившая летом на Островах. Зрительный зал театра имел два яруса лож и галерею, а в партере – 250 кресел. Современников удивляло нововведение: «Вместо большого люстра в середине зала вделан в потолок стеклянный полушар, освещенный лампами изнутри; свет его ровный и приятный, притом он не мешает зрителям верхних ярусов, не затрудняет глаз и не угрожает партеру обломками стекол и каплями масла».
Одновременно с постройкой театра придворный садовый мастер Д. Буш перепланировал прилежащую к театру часть парка – подсадил новые деревья и кусты, разбил цветники.
Спектакли в Каменноостровском театре давали только летом и так же, как в Михайловском, в основном французы и итальянцы.
В 1836 году существенно перестроили внутри Большой театр, который с этого времени становится только оперным и балетным. После перестройки Большой театр открылся в ноябре 1836 года премьерой оперы М. И. Глинки «Иван Сусанин» (называвшейся тогда по распоряжению Николая I «Жизнь за царя»). Это был важный день для русской музыкальной сцены.
Не менее значительным событием театральной и общественной жизни Петербурга стала постановка в том же 1836 году на сцене Александринского театра «Ревизора» Гоголя. П. А. Вяземский, поместивший статью о пьесе в пушкинском «Современнике», писал А. И. Тургеневу: «Прочти „Ревизора“ и заключи, сколько толков раздаются о нем. Все стараются быть более монархистами, чем царь, и все гневаются, что позволили играть пьесу, которая, впрочем, имела блистательный и полный успех на сцене, хотя не успех общего одобрения. Неимоверно, что за глупые суждения слышишь о ней, особенно в высшем ряду общества!»
«Ревизора» повторяли беспрестанно, чуть не через день. Молодежь сразу выучила пьесу почти наизусть, то и дело в разговорах слышались словечки и целые фразы из гоголевской комедии. Между тем сановные и влиятельные мужи не шутя называли автора «Ревизора» клеветником, поджигателем. От запрещения спасло пьесу лишь то, что она очень смешила самого Николая I.
Хотя мелодрама и водевиль господствовали в репертуаре 1830-х годов, именно в то время на столичных подмостках впервые явились великие произведения национальной драматурги: в 1831 году сцены из «Горя от ума», в 1832 году – «Моцарт и Сальери», в 1836 году – «Ревизор», в 1838 году – «Русалка». Тогда же русская публика услышала в новых переводах, которые уже давали довольно ясное представление о подлиннике, трагедии Шекспира.
В 1830-е годы вокруг петербургского театра не кипела так общественная жизнь, как до 14 декабря 1825 года, но театр того времени благодаря Грибоедову, Пушкину, Гоголю в гораздо большей степени стал отражать русскую общественную жизнь, национальное самосознание народа.
Рисуя петербургскую белую ночь на Неве, Пушкин писал в первой главе «Евгения Онегина»:
В Петербурге пение и музыку можно было услышать повсюду. Пели на улицах, отдыхая и работая, крестьяне-строители. Гремели военные оркестры многочисленных гвардейских полков. Музыка звучала в садах и пригородных парках, доносилась из раскрытых окон барских особняков и густонаселенных «доходных домов». Музыка звучала в гостиных и людских, во дворцах и трактирах, в салонах и концертных залах.
