Существенную роль в научной и интеллектуальной жизни столицы играло такое просветительное учреждение, как Императорская Публичная библиотека.
Еще в 1796–1801 годах по проекту архитектора Е. Т. Соколова на углу Невского проспекта и Садовой улицы для петербургской Публичной библиотеки было возведено обширное здание. Но всерьез за организацию библиотеки взялись только с 1811 года, когда директором ее стал А. Н. Оленин. В январе 1814 года Публичная библиотека была торжественно открыта. С того времени началось ее неуклонное пополнение. По представлению Оленина царь издал указ, согласно которому два «обязательных экземпляра» всех выходивших в России печатных изданий – книг, гравюр, литографированных рисунков – должны были безвозмездно поступать в Публичную библиотеку. Кроме того, библиотека постоянно покупала книги. Нередко коллекционеры-библиофилы дарили ей свои собрания.
К 1838 году библиотека насчитывала свыше 460 тысяч книг и более 17 тысяч рукописей. Здесь были русские и европейские первопечатные издания, сочинения по всем отраслям знаний, произведения словесности – по преимуществу на русском, французском и немецком языках, богатое собрание журналов и газет. Из редчайших рукописей называли средневековый «Роман о Трое», «Манускрипт, сочиненный, писанный и разрисованный королем Сицилии и Иерусалима Ренне д’ Анжу», Коран, писанный куфическим шрифтом и, по преданию, принадлежавший Фатиме, дочери пророка Магомета, Евангелие XII века. Здесь хранились собственноручные письма испанского короля Филиппа II и королевы Изабелды об открытии Америки, письма Екатерины Медичи и ее дочери Маргариты, письма Елизаветы Английской и Марии Стюарт. В Публичную библиотеку попала связка бумаг, отобранных французской полицией у Жан-Жака Руссо, и портфель с бумагами Вольтера, изъятыми у него перед заключением в Бастилию. В 1810-х годах в библиотеку стали поступать первые рукописи русских писателей. Среди самых драгоценных реликвий показывали аспидную доску, на которой Державин написал последние стихи накануне своей смерти.
Осматривать библиотеку разрешалось по вторникам с одиннадцати до двух часов пополудни. В остальные дни допускались только читатели. Всякий петербуржец «свободного состояния» мог беспрепятственно получить билет для посещения Публичной библиотеки. Известно, что в 1838 году билеты получили 820 человек и в течение года читателям была выдана 7531 книга.
В штате библиотеки состояло около тридцати чиновников. Среди них были известные русские писатели, служившие библиотекарями, – И. А. Крылов, Н. И. Гнедич, Н. М. Загоскин, А. А. Дельвиг.
Библиотеку иногда посещал Пушкин.
Петербургские государственные архивы, содержавшие ценнейшие документы по истории России, были в то время закрыты для ученых. Однако, когда Пушкин взялся писать историю Петра I, по особому разрешению царя ему было дозволено работать в архиве Министерства иностранных дел. Архив этот размещался в здании Главного штаба, в специально для того устроенных «несгораемых» комнатах с чугунными полами, чугунными колоннами, чугунными стропилами и шкафами.
В своей «Истории Пугачева» и незавершенной «Истории Петра I» Пушкин показал себя блестящим ученым-историком.
Слава первого русского поэта, исторические труды и деятельность издателя «Современника» доставили Пушкину широкие связи в ученом мире столицы.
И жили, и развлекались петербуржцы по-разному.
На Масленой неделе и на Пасху у Большого театра, на Царицыном лугу, вдоль всей Адмиралтейской площади выстраивались дощатые балаганы – размалеванные, с разнообразными вывесками, на которых изображены были то альбинос с красными глазами и длинными белыми волосами, то ученый слон, то наездник на коне, то огромного роста девушка-прорицательница, то собачий балет, дрессированные канарейки, жонглеры, фокусники, канатоходцы и т. д. и т. п. На балкончиках балаганов паяцы, фокусники, ярмарочные деды на все лады зазывали почтеннейшую публику, обещая ей чудеса. Кругом толпился, глазел, переговаривался и пересмеивался жадный до развлечений питерский люд – мужики, дворовые, ремесленники, слуги, торговцы, приказчики, солдаты.
Если лед был крепок, то в последние дни Масленицы балаганы устраивали на Неве. Кроме того, посреди реки строили огромные ледяные катальные горы. «Толчок при спуске так силен, – рассказывал об этих горах очевидец, – что санки продолжают двигаться в течение четверти часа по круглой ледяной арене, окруженной забором и скамьями для зрителей». На льду Невы устраивались и бега, собиравшие тысячные толпы зрителей.
На Пасху на площадях строили деревянные катальные горы, и с них съезжали на маленьких тележках по желобам. Тут же раскачивались бесчисленные веревочные и круглые качели, крутилось несколько каруселей. Лоточники бойко торговали снедью и сластями, а сбитенщики, стоя возле огромных медных самоваров, продавали сбитень – горячий напиток из патоки с пряностями.
В балаганах зрителей действительно ожидали чудеса.
