Сравнительно доступными развлечениями для петербургских обывателей были всякого рода панорамы. Одну из первых – панораму Парижа – выставила некая госпожа Латур. На углу Большой Морской и Кирпичного переулка она выстроила скромное деревянное здание, получившее название «ротонда», где и демонстрировала свою панораму. «В числе зрелищ 1820 года, – сообщал журнал „Отечественные записки“, – первое место занимала прекрасная панорама Парижа, писанная с натуры Штейнигером, живописцем Венской академии». Художник изобразил Париж в то время, когда в нем пребывали победившие Наполеона союзные войска. На парижских улицах можно было увидеть конных казаков и других представителей русской армии. Благодаря своему выгодному положению в самом центре города «ротонда» Латур никогда не пустовала. В ней помещались, сменяя одна другую, всякого рода панорамы и косморамы. В 1822 году та же госпожа Латур устроила в одном из залов дома купца А. И. Косиковского, на углу Невского проспекта и Большой Морской улицы, оптическую панораму «Театр света». Здесь, по словам объявления в «Санкт-Петербургских ведомостях», зрители могли увидеть Европу, Азию, Африку и Америку со «множеством подробностей» – древностями, развалинами, жителями в национальных костюмах. «Оптическое очарование, стеклом производимое, – говорилось в объявлении, – столь совершенно, что каждый думает, будто он перенесен в те самые места, кои видит».
В ноябре 1829 года некто Лекса, построив на Большой Морской особое здание, открыл в нем диораму. «Это большие картины, которые представляются зрителю в двух родах освещения, при солнечном свете и по захождении солнца, – объясняла „Северная пчела“. – Ложа, в которой помещаются зрители, вертится кругом, и вы переноситесь постепенно в разные страны мира. Ныне выставлены: 1. Вид гор Андских, в Южной Америке, высочайшей горы в мире – Шимборазо и одной огнедышащей горы. 2. Вид церкви Св. Петра в Риме. 3. Вид подземной залы, в которой заседает тайное судилище средних веков. У нас еще не было диорамы. Видеть ее надобно в ясный день, но вообще оптический обман лучше, когда в диораме представляется вечер».
Пушкин, который в ноябре 1829 года вернулся в Петербург из своего путешествия в Арзрум, очевидно, видел диораму. Позднее он упомянул о ней в стихотворном наброске:
Простой петербургский люд гулял лишь по праздникам, а в будни не слонялся без дела по улицам. Господа, напротив, ежедневно после полудня прогуливались по бульварам – зимой на Невском проспекте, весной – возле Адмиралтейства, на Стрелке Васильевского острова, а также по центральным набережным Невы и в Летнем саду.
Гулял здесь и Пушкин, наблюдая жизнь столицы. «Там некогда гулял и я», – писал он в «Евгении Онегине».
До 1819 года высокий бульвар на насыпи посреди Невского тянулся от Мойки до Фонтанки. Характерна история появления этого бульвара. Зимой 1800 года Павел I неожиданно решил украсить главную улицу столицы липовой аллеей. Были согнаны тысячи рабочих, подрядчики обязались поставить в нужном количестве большие деревья. Руководить работами Павел поручил старшему сыну – будущему царю Александру I. Несмотря на сильные морозы, мешавшие работе, через месяц аллея на насыпи с дорожками, посыпанными песком, была уже готова.
На бульвар Невского проспекта и ездил гулять Онегин.
Позже, чтобы расширить проезжую часть улицы, насыпь срыли, а липы рассадили вдоль тротуаров. Тогда гуляющая публика прохаживалась по тротуарам.
