– Так вот, сначала поступил сигнал в местные органы, что в Можайском районе активно начали свою деятельность черные археологи. Это такие ребята, что у старушек по огородам и по старым деревням с металлоискателями клады ищут. Иногда курганы разрывают, иногда по местам боев шляются, но, в общем, народ безобидный. Сигнал поступил и затух. Копаются, да и пусть копаются. Здесь вдоль Старой Смоленской дороги есть чего покопать. Тут тебе и Стефан Баторий, и Смутное время, и Наполеон с Бородино, и, в конце концов, группа армий «Центр» во главе с танками Гудериана. Поэтому все тихо спустили сигнал на тормозах.
– Не томи, писатель, – разливая по пиалам зеленый чай, подстегнул его генерал.
– Быстро сказка сказывается, – назидательно протянул тот, – да и та не быстро. Однако к сигналу добавился еще один. В той же Можайской волости появилась секта. Может, и не секта, может, реконструкторы какие, что одеваются под старину и лупят себя мечами, а может какие фольклорщики, что собирают народные обряды. Но кто-то появился, и народ по слухам связывает с ними пропажу людей и всякие сатанинские обряды с кровавыми жертвоприношениями и прочими страшилками, как в американских фильмах. От этого уже отмахнуться было нельзя.
– А тут еще пропали малыши, – добавил генерал, – в разных дачных местах. Немного – трое. Двоих, правда, нашли – просто потерялись, как теряются детки. Но… покатилась торба с высокого горба. Людская молва, что снежный ком: чем дольше катится, тем больше сплетнями обрастает. В конце концов, докатилось это все до верховной власти и покатилось вниз.
– В результате решили, раз все это связано с чертовщиной и колдовскими обрядами, – опять подхватил Пилигрим, – создать спецгруппу и поручить возглавить ее, конечно же, уважаемому специалисту по чертям и бесам – Евгению Борисовичу. Через день в его тихом домике на Арбате был полный… аншлаг. Я правильно излагаю?
– Да уж, подвалили мне всех, – усмехнулся знаток чертей. – Экстрасенсов каких-то, колдунов, оперов по убийствам… всех, кто вообще в таком деле не нужен. Я их разогнал силой данных мне полномочий.
– Шириной лампасов и блеском звезд, – добавил, смеясь, Пилигрим, – и вызвал своих ребят и меня. А мы сразу. в архивы и за бумаги. Коли появились там «черные» археологи, значит, повод был. Да еще Борисыч сам пошел к друзьям из клуба «Раритет», что такими делами рулит, с ними поговорил. В результате к вечеру имели мы зацепку.
– Какую зацепку? – подала голос Маша.
Вновь сформированная спецгруппа собралась в маленьком актовом зале к вечеру. Вместо присланной шумной толпы осталось человек пять своих ребят. Борисыч кивнул молодому человеку в очках, давая разрешение на доклад. Тот встал, достал бумагу и стал читать бесцветным голосом: «Я отправил из Москвы с разным добром 973 подводы, в Калужские ворота на Можайск. Из Можайска пошел я Старой дорогой на Смоленск, становился недошедши медынских и вяземских округ. Остановился на Куньем бору; речка течет из ночи на зимний восход, а имя той речки Маршевка, и потом я велел русским людям на Куньем бору сделать на суходоле каменную плотину, плотину глиною велел смазать, а в ней положил доску аспидную и на ней написано, где что положено шедши из Москвы до Можайска». Он замолчал, аккуратно сложил лист и сел. В зале повисла тишина.
Разорвал ее ехидный голос Пилигрима:
– Уточните, коллега. Это кто чего отправил? И еще неплохо бы знать когда? И последнее: какое отношение это имеет к нашему делу? Заранее безмерно благодарен.
– Так начинается текст кладовой записи, сделанной, по преданию, в Смутное время самозванцем Гришкой Отрепьевым. По другой версии – польским королем Сигизмундом, – невозмутимо пояснил умник в очках, всем своим видом показывая, что это и так ясно. Затем продолжил: – Оригинал записи, выполненный на медной доске на латинском и польском языках, по убеждению старых кладоискателей, находился в Варшаве. Тайно сделанный список с нее, переведенный на русский язык, был широко распространен в среде русских искателей сокровищ. Сейчас этот текст опять всплыл в их среде, – он поправил пальцем очки.
– А среди Кумранских свитков, найденных на берегах Мертвого моря, его не было? – ехидно начал Пилигрим, но осекся, увидев, как насупил брови Борисыч. Тот своих в обиду не давал. – Ладно, – смягчил тон Пилигрим, – в том, что сокровища польского короля или самозванца приурочены к Смутному времени, нет ничего удивительного. В Смутное время было зарыто огромное количество кладов, что подтверждается многочисленными находками. Этот факт говорит, скорее, в пользу реальности клада самозванца. Но вот причем тут секта?
– Это уже другой вопрос, – спокойно остановил его генерал. – Однако уточните, друг мой, он повернулся к молодому человеку, – где в Можайском районе его, этот клад, искать надобно? У кого-то есть еще сообщения?
– Можно мне? – поднялась невысокая девушка.
– Милости прошу.
