Чего только не бывает на Купальскую ночь! Гора, согласно преданиям, и в самом деле начала расти, прямо на том месте, где стоял геодезический знак. Притом непонятно каким образом оба костра и все, кто водил вокруг них хороводы, оказались прямо на ее вершине. И вот уже за облаками скрылась ее вершина, а с низин стали невидимыми простым смертным и скоморохи, и их купальские костры Может, это действие колдовского порошка, брошенного в огонь? Мало ли всяких галлюциногенов знает народное знахарство. А песня продолжала звучать в ночи. И даже полная луна, похоже, заслушалась ее и застыла над горой.
Гора послушалась скоморохов и прекратила расти. А между кострами вдруг забил родник. Да не с простой водой, а судя по ее чистоте и каким-то вспыхивающим в глубине струи огонькам и искрам, целебной или даже волшебной. Скоморохи, или жрецы Трояна, или кто ж их теперь знает, кто они такие, пили ее, омывались, набирали впрок. Пожилые от нее молодели, начинающие мудрели. Вода смывала все беды, болезни и сглазы и уносила их с Замри-горы.
Перед рассветом наступило самое главное в Купальской скоморошьей мистерии. Под утро совершали они то, что только на Замри-горе делали раз в год. Из заветного схрона на Замри-горе главный скоморох, преобразившийся в то ли древнего жреца, то ли Магистра в красном плаще и белоснежной рубахе с вышитым воротом, достал серебряную маску. Высоко поднял ее над головой и пустил по рукам. Каждый из присутствующих примерял ее. При этом просили: кто – изменить внешность или голос, а кто – наказать врагов. С первыми лучами солнца дар страшного бога снова бережно спрятали до следующего летнего солнцестояния.
Уставшие от ночной мистерии скоморохи попадали на землю и заснули. Угасли костры. Исчез родник. И гора опускалась все ниже и ниже, пока не возвратилась в свое обычное состояние.
Группа генерала очнулась у своих палаток. Машины стояли на месте. В головах было ясно и пусто. Ничего не пропало, не исчезло. Пилигрим уже сидел на бревнышке и чесал затылок, пытаясь понять, что это было. Борисыч подошел к нему, держа в руках большую кружку дымящегося кофе.
– Чего скажешь, мэтр?
– Чего, чего, – отхлебывая обжигающий кофе, пробурчал Пилигрим. – Я так понимаю, на месте их стоянки пусто?
– Правильно понимаешь.
– Ну хоть кострища есть?
– Кострища есть. Теплые. Залитые водой, но теплые. Мусор увезли весь. Но то, что были, не сомневайся. Еще есть версии?
– Травка эта, что он в костер бросил…
– Это ясно, – не дал ему договорить Борисыч. – С травкой ясно. И с тем, что это байда, – он так и сказал «байда», – про клады была просто зашифрованным приглашением на встречу для тех, кто смог понять. Потому ее раскидали по всяким кладоискателям, реставраторам, готам и прочим, кто под средневековье рядится. Но зачем?
– А я вот о другом сейчас думаю, – Пилигрим громко отхлебнул из кружки. – Не кажется ли тебе, Борисыч, что все эти страшилки про людоедов и сектантов они сами в народ запустили?
– Для чего?
– Для страху. Чтобы сюда люди не совались, особенно под Ивана Купалу. Поэтому и к нам он сразу сам прискакал.
– И это ты прав, – кивнул генерал. – Но они-то кто? На ряженых не похожи. Да и на сектантов тоже. Сдается мне, в следующем году мы их здесь не найдем. Проиграли вчистую.
– Ну, ты себя не кори генерал, – Пилигрим допил кофе и стал рассуждать философски. – Если это на самом деле скоморохи, то с магами такого уровня нам тягаться даже со всем аппаратом вашей конторы не то что нелегко, а совсем даже кисло. А если это, как там говорится, «воры и плуты», то воры они и плуты высшей марки. Но к счастью нашему, не убивцы и не людоеды. Но вот что я тебе скажу, генерал. Мы хоть и проиграли, но цели своей добились.
– Не понял! – уставился на него Борисыч.
– А то, что больше в Можайском районе сказок о сектантах-людоедах не будет. Клады будут искать, а вот сектантов забудут через месяц-два. – Он встал и понес кружку в общую гору посуды.
Действительно слухи о сектантах и пропажах людей прекратились через месяц, а через два Борисыча и Пилигрима вызвали к начальству и объявили благодарность. Даже выдали денежную премию, которую они дружно прогуляли.
– И все? – удивилась Маша, когда Пилигрим закончил рассказ.
– И все, – ответил он. Потянулся устало, и добавил: – На следующий год на Ивана Купалу мы всей группой, причастной к этому делу, съездили на Замри-гору. Были одни. Пожгли костерок, попели песни. А на следующий день получили с Борисычем посылки. Он – скомороший колпак с бубенчиками, а я рожок и ложки деревянные. Вот так! Пора спать, молодежь. До завтра.
