Мне, честно говоря, до сих пор – хотя стихи я пишу тридцать лет – не совсем понятно, что это такое, откуда взялось и для чего существует.
Эстетическое наслаждение? Полноте, господа. Интернет обнажил читательскую суть – в общем, им все равно, чем восхищаться, от любой поделки у них ком в горле и бабочки в животе (вот великий человек сценарист «Леона», смог же выдумать обаявший всех дам шаблон. Это надо суметь).
Радость творчества? Наверное, да, но тут скорее радость преодоления – ради интереса попробуйте написать что-то стоящее. Просто талантливый стих (простите, Галина Ивановна, я знаю, что стих – это строка), хотя бы в самом деле всего лишь одну строчку.
Получиться? Конечно, нет. В самом лучшем случае из-под вашего изгрызенного пера выльется нечто кособокое и нечленораздельное, и замечательно, если вы это поймете. Вы будете сидеть и черкать, менять, вымарывать целые куски – в итоге от начального варианта вообще ничего не останется, а то, что получилось, будет вызывать у вас недоумение. Вы же не этого хотели.
Это одно из интересных свойств поэзии – четко сформулировать свои мысли, украсить их образами, огранить подходящим размером и рифмами может далеко не каждый, обычно эти способности приходят с годами. А вот вначале практически никто не знает, куда его заведет кривая. Больше вам скажу – я сам могу только определить тему и использовать какие-то детали, но я не способен угадать никаких подробностей рождающегося текста. Да, я передаю в стихотворении именно то, что я хотел сказать, но при этом есть ощущение, что говорю все-таки не я.
Более того, я заметил, что появлению хорошего стихотворения у меня, например, предшествуют приступы тоски и раздражительности. Все проходит вместе с новорожденным текстом.
Еще я совершенно точно знаю, что самые удачные мои работы приходят неожиданно. Появляется какая-то строчка, за которой идет все остальное – остается только записывать.
Но бывает и наоборот – когда приходит только одна единственная строчка, а вот остальные теряются где-то и пойди их найди. Бывало так, что основное стихотворение являлось мне пред светлые очи через год, два, три, бывало, что и через десятилетие. Листаешь старые черновики, когда они еще были, цепляешься взглядом за строку и понимаешь, что-то сейчас будет. И в самом деле, текст отлежался, все слова встали на свои места – причем от первоначального варианта в этом случае порою не остается ничего, кроме первой строки.
Но вот если человека обрадовала своим приходом муза, тогда да, тогда стихи текут полноводной рекой, питаемые слезами счастья из глаз восторженного поэта. Это как раз то, что наши сатирики назвали «потным валом вдохновенья», то, чего ждут все пишущие, поскольку в этом момент писать – одно удовольствие. Ощущение такое, что тебе диктует кто-то более талантливый, более умный, более виртуозный, и автору остается только записывать этот самый глас свыше.
Беда только в том, что без последующей обработки весь этот восхитительный поток так и остается всего лишь потоком. К сожалению – а может, и к счастью – никакой потный вал не отменяет последующую работу над текстом. Тут уже в дело вступает мастерство, которое само по себе не приходит.
Вот представьте: появляется на стадионе у тренера очень талантливый бегун. Тренер смотрит на секундомер и заявляет – ну что ж, ты у нас выдающийся спортсмен, поэтому тренироваться тебе не надо. Приходи на соревнования и побеждай. Победит ли такой обласканный бедолага? Конечно, нет.
Относительной работы над стихами, надеюсь, я успею написать главу-другую, а пока возьмем второй тип возможного творчества.
(Хотя в процессе роста поэта бывает всякое – то же самое вдохновенье приходит как обученная собака, по щелчку пальцев. Иной раз писатель создает себе определенные триггерные точки, без которых процесс не запускается. Паустовский, по-моему, жег маленькие костры из спичек в пепельнице. Гайдар в углу каждой страницы рисовал звезду – как символ того, что все перекосы его жизни посвящены высокой цели. Я не ставлю себя в один ряд с великими, но у меня четкий рефлекс на привычный ноутбук. К каждой новой машинке мне приходится привыкать, открывать старые тексты и так далее. Зато потом – крышка поднята, я готов к работе).
И есть еще один стиль, скажем так, письма, хорошо знакомый всем пользователям поэтических сайтов – ну, коли они себя так называют, то и я буду называть. Тем более, что там все-таки встречаются хорошие, даже отличные поэты. Под каждым стихом неизменно нарисуется какой-нибудь товарищ и неизменно тиснет свои восемь строчек. Он их сляпал на лету, они горячие, как пирожки, которые только что на противне шкворчали, он раздувается от гордости за свой талант и призывает всех присоединиться к нему.
Ему даже в голову не приходит, что вот такие поделки – это не стихи. Это просто упражнение для ума, вроде книжек дешевых кроссвордов, весьма полезное упражнение, но не больше. Иногда это талантливо, обычно – нет. Потому что это именно продолжение прямой речи никакого вдохновения не требует.