Во взглядах Второ-Исаии мы видим явное отклонение от генотеизма. Второ-Исаия, по-видимому, был убежден в том, что Яхве такой же могущественный за пределами Иудеи, каким всегда был в самой Иудее. Он также ни на мгновение не считает, что вавилонские боги более сильные, чем Яхве, только потому, что вавилоняне победили и рассеяли народ Яхве. Вместо этого он живописует всеобщего Бога. Он думает о Яхве не как о просто высшем и единственном Боге Израиля, но высшем и единственном Боге всей вселенной. Если Иудею завоевали и разрушили, а иудеев увели в плен, то это было действие самого Бога и служило божественной цели. И если на сцене появился великий языческий завоеватель Кир, то он также был всего лишь еще одним орудием в руках Яхве.
Второ-Исаия был даже уверен, что универсальность единственного Бога была чем-то таким, что в конечном счете признают все люди:
Ис., 45: 14.
Анонимность Второ-Исаии можно было бы считать нарушенной благодаря отдельным отрывкам, в которых, совершенно очевидно, он говорил о себе. Второ-Исаия описывает Израиль как особо служащий Божьим целям ради всего мира. Бог говорит:
Ис., 41:9.
Раб может быть кротким и пассивным, но он будет преданно соблюдать закон Божий до тех пор, пока весь мир не примет это:
Ис., 42: 4.
Но затем, в начале 49-й главы, раб персонифицируется. Второ-Исаия говорит от первого лица, как если бы он сам представлял идеализированный Израиль, служащий своему Богу. Он разочарован бесплодностью своих усилий:
Ис., 49:
Бог ободряет его, объясняя ему (в соответствии со взглядами Второ-Исаии на универсальность Яхве), что его миссия не только для иудеев:
Ис., 49: 6.
Второ-Исаия описывает раба Господня как страдающего ради его трудов; и если он говорит о себе (в приступе жалости к себе), то легко заметить, что его передовые взгляды на природу Бога могут оказаться неприемлемыми не только для язычников, но и для большинства иудеев того времени и поэтому у него есть основания считать себя отвергнутым:
Ис., 53: 3.
Согласно более поздней христианской точке зрения, картина, изображенная Второ-Исаией, описывает здесь предстоящую пророческую миссию Иисуса. Согласно такой интерпретации, это будет мессианское пророчество нового рода. Мессия изображается не как идеальный царь Перво-Исаии, который утверждает свою власть силой и который царствует во славе, а скорее как пророк, которого побивают, унижают и убивают, который даже таким образом, через очевидное полное поражение, выполнял волю Бога.
Второ-Исаия предвидит неизбежное разрушение Вавилона Киром и радуется падению его идолов:
Ис., 46: 1.
Вил — это вавилонское слово, означающее «Господь», эквивалент финикийского «Ваала». Вил — это имя важного шумерского бога Енлила, который был богом воздуха и неба, а первоначально — богом грозы, подобным греческому Зевсу или самым примитивным представлениям о Яхве. Местом поклонения Енлила было в шумерском городе Ниппур на Евфрате, примерно в пятидесяти милях вниз по течению от Вавилона.
