Ис., 24: 21–22.
Угнетенные верующие преобразятся:
Ис., 25: 8.
Мертвые верующие воскреснут:
Ис., 26: 19.
Этот стих является хорошим свидетельством в пользу позднего создания апокалипсиса, так как учение о воскрешении мертвых достигло своего развития в период после плена, но уж, конечно, не при жизни Исаии. Затем Бог положит конец всему злу и установит новый порядок:
Ис., 27: 1.
Затем иудеи возвратятся из плена (еще одно указание на то, что отрывок должен быть датирован намного позже времени Исаии), чтобы поклониться Богу:
Ис., 27: 12–13.
После апокалиптических глав повествование возвращается к пророчествам, явно принадлежащим Исаии, о безотлагательных проблемах его времени. Иудея оставалась лояльным данником Ассирии с 735 г. до н. э. и была в безопасности, когда Саргон разрушил Израиль и увел его лидеров в плен, из которого они больше никогда не возвратились.
Но в 705 г. до н. э. Саргон умер, а на престол взошел его сын Сеннахирим. Различные провинции Ассирийской империи, ввиду возможных беспорядков, возможной слабости нового царя, сразу же восстали. Езекия, сын Ахаза, который был теперь царем Израиля, участвовал в восстании, отказавшись от уплаты дани. Некоторое время Иудея могла делать это безнаказанно, так как Сеннахирим был занят другими, более важными частями Ассирийского царства. Иудея могла рисковать и дальше, рассчитывая на то, что Сеннахирима могли победить, и Ассирийское царство стало бы достаточно ослабленным, чтобы это обезопасило Иудею от любого ответного удара. Такое прежде уже случалось.
Однако Исаия не думал, что так произойдет и на сей раз.
Ис., 29: 1.
«Ариил» по-разному переводится как «лев Божий», «очаг Божий» или «камин Божий», но, каким бы ни был перевод, это — явно Иерусалим. Поскольку Иерусалим — это место храма, на алтаре которого сжигают жертвоприношения (следовательно, «очаг»), «Ариил» можно было бы наиболее правильно перевести как «алтарь Божий».
Восстание Иудеи было осуществлено частично при подстрекательстве со стороны Египта, который был все еще независимым от Ассирии, но который боялся того неизбежного дня, когда на него нападет Ассирия и, возможно, завоюет его. Только при сохранении беспорядков в Ассирийском царстве Египет мог надеяться на отсрочивание зловещего дня, и для этой цели его богатство всегда было готово для того, кто определял политику среди подчиненных Ассирией народов. Египет был также постоянно готов обещать военную помощь; это бесполезное обещание, поскольку в то время Египет был слаб в военном отношении.
Исаия ясно видел, что любая зависимость от Египта неизбежно приведет к несчастью, и (в Библии короля Якова) изобразил его насмешливо как того, кто едва ли силен, чтобы что-нибудь сделать.
Ис., 30: 7.
